Красные цепи полностью

Шут замер, глядя в окно перед собой. Чьи-то умелые и быстрые руки сняли с его плеча автомат, вытащили пистолет из кобуры и кинжал из ножен на бедре. После этого ему разрешили повернуться.

Два его человека темными бесформенными кучами лежали там, где сидели до этого. На столе рядом с одним из них по-прежнему стоял открытый термос и дымился паром металлический стаканчик с чаем. Винтовка с прицелом ночного видения осталась на месте, прислоненная к стене. Перед Шутом стояла женщина: высокая, стройная, короткостриженая, с сильной спортивной фигурой, затянутой в черный комбинезон и бронежилет, каких он раньше никогда не видел: гибкий легкий доспех повторял контуры тела и разительно отличался от тяжелой штурмовой брони, которая висела на его плечах, как кираса. У входа и у дальней стены рядом с распростертым безжизненным телом одного из его бойцов замерли две темные фигуры, тоже в броне, шлемах с глухими защитными стеклами и с короткими автоматами в руках. Такой же автомат висел на боку у стоящей перед Шутом женщины, а в руке она держала длинный нож, похожий на уменьшенную копию самурайского меча.

«Танто, — неожиданно всплыло в памяти слово. — Этот нож называется танто».

Женщина мягко опустилась в кресло напротив, не сводя с него пристального взгляда холодных глаз, мерцающих как серебро. Шут смотрел на ее красивое, удивительно правильное лицо, на эти мерцающие ледяные глаза и думал, что еще никогда в жизни не видел ничего страшнее. Хотя возможно, это слово не вполне подходило сейчас для описания его ощущений: страшными бывают уродство или злоба, а, глядя на эту женщину, Шут чувствовал себя так, словно заглядывал в глаза древним давно угасшим звездам, а может быть, той темной части мироздания, которая разрушает галактики или стирает созвездия с ночного неба.

— За что тебе платят? — спросила женщина, и при звуках ее голоса Шут вздрогнул.

— Я… это… не…

— Пожалуйста, успокойся. И просто ответь мне на вопрос: за что тебе платят?

— За работу, — выдавил Шут.

— Хорошо. И в чем она сейчас заключается?

— Наблюдение. Координирую группы, потом звоню… шефу.

— Группами руководишь ты?

Шут на секунду задумался, сглотнул комок в горле и кивнул.

— Сколько всего групп?

— Пять, — Шут откашлялся. — Пять групп.

Женщина одобрительно кивнула.

— Молодец. У тебя пока получается выжить. Скажи мне, а нет ли еще одного или двух отрядов, которые не выходят на связь по рации, чтобы их нельзя было обнаружить, и находятся в запасе на случай непредвиденных обстоятельств?

Шут помотал головой.

— Нет.

— А очень зря, — укоризненно сказала женщина. Потом чуть коснулась пальцами уха и, продолжая смотреть в глаза Шуту серебристым холодным взглядом, отчетливо произнесла: — Первый — четвертый, подтверждаю ликвидацию. Центр у меня.

Видимо, от страха чувства Шута неимоверно обострились: в таком состоянии человек может слышать, как падает звезда и как шепчутся сны. Сейчас он буквально кожей ощутил, как в один миг оборвалась дюжина жизней.

— Итак, тебе платят за работу, — снова обратилась к нему женщина. — Может быть, тебе платят и за то, чтобы ты умер?

— Нет.

— В таком случае я предлагаю тебе немного поработать для меня и получить в качестве оплаты свою жизнь. Ты будешь по-прежнему звонить своему шефу и говорить, что все в порядке. Конечно, это будет означать, что ты плохо выполняешь ту работу, за которую тебе платят деньги. Так что придется выбирать: добросовестное исполнение своих обязанностей или жизнь.

— Я все сделаю, — сказал Шут. Сейчас он действительно был готов сделать все.

— Хорошо. Когда ты должен звонить следующий раз?

Шут посмотрел на часы.

— Сейчас.

— Тогда не будем изменять традиции.

Шут с трудом расстегнул нагрудный карман, непослушными пальцами достал мобильный телефон и два раза ткнул в зеленую кнопку, повторяя последний вызов. В динамике раздавись монотонные сдвоенные гудки.

«А вдруг он не ответит, что тогда?» — мелькнула было паническая мысль, но тут гудки прервались и послышался знакомый каркающий голос:

— Слушаю, говорите, ну.

— Босс, это Шут. У нас все тихо.

— Хорошо, отбой, — прокаркал голос, и разговор прервался.

Шут убрал телефон и посмотрел на женщину.

— Отлично. Ты вполне справляешься.

Она выпрямилась в кресле и слегка потянулась как кошка, всем своим гибким и сильным телом.

— Похоже, нам придется провести много времени вместе, — сказала она. — Так что давай знакомиться. Меня ты можешь называть Хлоя. А как зовут тебя?

— Игорь, — честно ответил Шут.

— Ну что ж, Игорь. Предлагаю о чем-нибудь поговорить. За хорошим разговором время летит быстрее, правда?

Шут кивнул:

— Правда.

— Какие книги тебе нравятся, Игорь?

Шут посмотрел на мертвые тела своих товарищей, лежащие у окон, на два черных силуэта в броне и шлемах, замершие в темных углах, на женщину с серебристыми глазами, сидящую напротив.

— Не знаю… мне разные нравятся. — И, помолчав, добавил: — Я люблю романы ужасов.