Красные цепи полностью

Алина молчала. Противное ощущение комка в горле нарастало.

— Если бы Родион действительно рассказал вам правду о том, кем был и чем занимался, то вас не удивили бы слова о том, что он привык манипулировать людьми и использовать их в своих собственных целях. Собственно, это была и есть самая сильная его черта как профессионала. И кому как не мне это знать: ведь он был моим воспитанником с тех самых пор, как его отец и мать погибли в шторме на Северном море; он был моим учеником, одним из лучших, заметьте, а потом — одним из лучших агентов. Полагаю, он не захотел распространяться о некоторых подробностях своей бурной биографии, а вы, будучи очарованы его несомненным обаянием — очарованы, не спорьте! — и не спрашивали ни о чем, дорисовав образ при помощи собственной фантазии. В этом нет ничего странного или стыдного: поверьте, не вы одна слушали его, затаив дыхание и веря каждому слову. Оказывать на людей подобное влияние есть часть его профессиональных компетенций, таких же, как стрелять без промаха или за пару секунд убить человека голыми руками, — а в его высоком профессионализме вы имели случай убедиться.

Знаете, существуют определенные психологические принципы подбора кадров для различных видов специальных подразделений и служб. Например, для диверсионных групп или коммандос лучше всего подходят юноши из социально неблагополучных семей, прошедшие уличную школу выживания, склонные к жестокости, с развитым стайным инстинктом и интеллектом, достаточным для выполнения поставленных оперативных задач, но не слишком высоким, чтобы не задумываться о сути и смысле полученных приказов. Для тайного агента, действующего в одиночку и выполняющего задания подобные тем, которыми занимался Гронский, действуют совсем другие критерии отбора. И он им как нельзя лучше соответствовал. Интеллигентный мальчик из хорошей семьи, но не слишком избалованный родительским вниманием, с показателем умственного развития намного выше средних значений для своего возраста; гордый, высокомерный, склонный к мизантропии, с данными неформального лидера и стремлением быть не таким, как все, отличаться и превосходить других, но не по общепринятым в социуме критериям, а вести другую жизнь, вне общественной системы ценностей — все это идеальные данные для профессионала такого рода.

Кардинал покачал головой и печально улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям.

— Я гордился им, Алина. Да что там, я до сих пор им горжусь. Это умный, тонкий, расчетливый и безжалостный городской охотник, избегающий лишнего шума и насилия, но в то же время ни на секунду не задумывающийся, если это насилие становится необходимым. Некоторые агенты работают в группах: небольшие такие хорошо сработанные мобильные отряды с распределенными ролями. Но Гронский всегда работал только один. Во время каждой своей миссии он находил себе помощников, какие только могли понадобиться для дела: от финансовых менеджеров высшего уровня до горничных в отелях, от ученых и компьютерных специалистов до бандитов и проституток. Он заводил друзей, подружек, манипулировал человеческими слабостями, желаниями, потребностями, пороками, амбициями и искренностью. Каждая его операция была маленьким шедевром, когда искомую цель ему едва ли не вкладывали в руки, так что оставалось только взять ее или нажать на курок. Люди даже не подозревали о том, что работают на него, причем, как правило, совершенно бесплатно и по доброй воле, пока он не исчезал, нимало не беспокоясь о дальнейшей судьбе своих случайных соучастников. За много лет у него не было ни одного промаха, и это именно потому, что он использовал людей без всякой лишней сентиментальности и легко расставался с ними, оставляя на недолгую, как правило, память одну из своих многочисленных масок.

— Меня он на произвол судьбы не бросил, — глухо сказала Алина. Говорить было трудно и больно.

Кардинал невесело рассмеялся.

— Вы о том, что он примчался к вам на помощь и спас от громил Абдуллы? Не обольщайтесь, дорогая Алина. Он не вас спасал — он ликвидировал тех, кто мог получить от вас опасную для него информацию. И защищал вас, только как до поры и до времени необходимый ему ресурс.

Наступила пауза. Алина тихо вращала на блюдце чашечку с остывшим кофе.

— А что… как получилось, что это все… эта его деятельность закончилась?

Кардинал поморщился.

— Мне неприятно об этом вспоминать. Это печальная история: и для меня, потому что я недооценил некоторых особенностей его личности и потерял прекрасного сотрудника, и для Родиона, потому что он, как я считаю, потерял себя. Главное про него я вам уже рассказал, так что представление о том…

— И все-таки я бы хотела услышать, — твердо сказала Алина. — Что случилось?

Кардинал пожал плечами, встал, достал из хьюмидора сигару, закурил, сел обратно и снова заговорил: