Красные цепи полностью

Из глубины темной анфилады доносится далекий звонкий звук, как будто что-то твердое и стеклянное упало и покатилось по каменному полу. Я поднимаю пистолет и делаю несколько шагов в сторону арки. Теперь мне кажется, что я слышу доносящееся оттуда чье-то всхлипывающее прерывистое дыхание.

Еще два осторожных шага. Дыхание затихло, а потом снова прозвучало из сумрака совсем рядом со мной.

— Кристина? — опять зову я.

И она откликается.

Красная ткань драпировки у меня за спиной с резким шорохом отлетает в сторону. Я быстро поворачиваюсь, успеваю увидеть стремительно мелькнувшую тень, а потом наступает тьма, как будто кто-то выключил свет.

Когда ламия приходит в мир людей, она должна обрести плоть и родиться в теле человека, ибо таковы законы этого тварного мира. Ее темная сущность мгновенно изменяет человеческое естество, сообщая ему свои свойства, и тогда на свет появляется новый родовой вампир, лишь внешне походящий на человека.

Она появилась на свет почти две с половиной тысячи лет назад в семье простого крестьянина в Междуречье. В ночь, когда она родилась, ее отец увидел сон: он выкапывал из земли огромный кожаный черный сундук, наполненный горящим сиянием золотых монет. Толстая кожа сундука была теплой и как будто живой на ощупь, золото сверкало потусторонним светом, и голос, раздавшийся словно внутри него, произнес: «Ты ни в чем не будешь нуждаться». Почему-то это столь радостное на первый взгляд обещание наполнило его таким ужасом, что в тот момент он скорее согласился бы прожить в горькой нужде остаток своей жизни, нежели позволить сбыться этим соблазнительным посулам. Несчастный крестьянин проснулся в холодном поту, и вопль ужаса, возвестивший о его пробуждении, слился с криками его жены, испытавшей первые муки родовых схваток.

Жизнь его семьи изменилась в тот же день, когда родилась маленькая Лилит. Без всякой видимой причины все жители маленького селения вдруг возненавидели их. Никто более не хотел сказать с ними ни слова, соседские дети перестали играть с его детьми, взрослые отворачивались при встрече, а женщины плевали на их следы и кричали проклятия в спину. Но в то же время никто и помыслить не мог, чтобы причинить им вред, потому что безотчетный страх, который испытывали перед ними люди, был еще сильнее, чем ненависть.

Лилит росла на удивление здоровым и красивым ребенком, и даже сторонившиеся их соседи признавали, что никто и никогда из них не видел девочки, более прекрасной и смышленой. Обещание, данное ее отцу во сне таинственным голосом, сбылось совершенно: беды и болезни обходили его дом стороной, и, даже когда эпидемия смертоносной заразы выкосила половину селения, никто из его семьи не заразился и не заболел. Его урожай всегда был богатым, торговля и хозяйство шли хорошо, и они если и не разбогатели, то жили в достатке и уж точно ни в чем не нуждались.

Когда Лилит достигла возраста, в котором девочки в те времена считались совершеннолетними, она ушла из дома: без слов, прощаний и сожалений, не взяв с собой ни одной монеты, ни вещей, ни одежды, словно бабочка, вылетевшая из ветхой скорлупы куколки. На следующий же день вся ее семья: отец, мать, братья и сестры — была перебита жителями деревни, дом сожжен, и даже сама земля, на которой он стоял, перекопана и обнесена оградой, за которую не смели ступать ни человек, ни животное. Саму же Лилит, шедшую по пыльной дороге куда глаза глядят, подобрал проезжавший мимо местный вельможа, привлеченный юностью и красотой.