Красные валеты. Как воспитывали чемпионов полностью

«На эстрадах мюзик-холлов Европы (теперь и России — Ю.В.) показывают десятки и сотни обнажённых женщин («товар — деньги— товар». — Ю.В.). Не кажется ли вам, что эта публичная игра голым телом женщины должна бы вызвать некоторый интерес со стороны матерей, жён, сестёр европейских интеллигентов? Я говорю о значении этой цинической (бесстыжей. — Ю.В.) игры не с точки зрения “морали”, а под углом интересов биологии и социальной гигиены. Для меня это подлая и пошлая игра — несомненное доказательство одичания и разложения европейской буржуазии. Я убеждён, что явный и быстрый рост гомосексуализма, лесбиянства… ускоряется вот этим мерзостным публичным издевательством над женщиной. Признаков одичания современной Европы слишком много…”

Здесь можно дополнить Горького: любовь есть часть культуры, но не одна природа. Природа учит лишь совокуплению, ничего духовного, возвышенного она не несёт…

“Рабочие! Вам давно пора понять, что источник всего зла и горя, всех несчастий и уродств жизни, источник этот — жадность ничтожного меньшинства людей, которые одичали, обезумели от жажды накопления денег и беззаконно, бессмысленно командуют жизнью трудового большинства, растрачивая его силы, истребляя сокровища земли, которые принадлежат вам”.

“Пролетариат обязан протестовать против убийств но он должен знать, что убийцы не могут не убивать и что они будут убивать лучших его людей. Капиталист защищает свой доллар, а для него доллар всегда дороже человека, каков бы ни был этот человек…”

“Я совершенно уверен, что в числе прав человека нет права на преступление, а особенно на преступление против трудового народа”».

А мы можем дополнить Горького.

Все уродства буржуазных «искусств», наподобие чёрного квадрата Малевича, портретов людей, ничем не отличающихся от водорослей или глистов, и прочего всякого хлама, выдаваемого за скульптурные творения вроде старых керосинок, изуродованного колеса велосипеда или вообще какого-нибудь непотребства служат одной цели:

не пробудить в людях искру прекрасного, тягу к знаниям и поиску смысла жизни, желания чувствовать себя частью общества и необходимостью служить на благо общества,

не укреплять в людях чувства достоинства, справедливости, чистоту устремлений,

— а, наоборот, развить в них самые низменные, животные побуждения.

Современное буржуазно искусство намеренно уродует человека, дабы он не был человеком. Такие люди никогда и ни чем не будут опасны капиталу.

Сумеречно-эгоистичное сознание такого человека никогда не будет опасно хозяевам всемирных капиталов, распоряжающихся человечеством и стоящих над народами…

Та страна…

А скоро город завалит сирень, и везде корзинами будут предлагать степные тюльпаны. Уже нестерпимо волнующе пахнут горькие развёртки листьев стрельчатых тополей, и каждый клочок земли покрыт совсем юной изумрудной зеленью. И ветер, ещё недавно столь беспощадно студёный, ласкает лицо теплом…

Мишка Кайзер сказал:

— Расширение границ не всегда есть укрепление государства.

А Россия? Её пот и кровь, вложенные в окраины? А все войны?..

Эти слова я зарыхлил под немотой. Нет их! Нет не для меня, не для других. Вообще нет.

И что возразить на слова Мишки: «Идеи — это тени приближающихся событий?»

Может ли существовать такое понятие — народ? Ведь это весьма разные части одного целого. Мне кажется, в данном понятии почти все разгадки. Это слово — ключ!

Меня как-то спросил Шубин, над чем я ломаю голову. Я объяснил.

А Шубин говорит:

— У кого карман народа, только тот знает, как он себя поведёт. Народу нужны хлеб и палка. Люди уважают страх. Для нашего народа нужен крепкий хозяин, иначе расшатается Россия… Ну эти слова, молчок, между нами…