Седьмой «Г», прежде дружный и спокойный, разделился на группировки. В первой – «азербайджанцы», в другой – «армяне», в третьей – остальные: русские, татары, евреи, грузины. Одна ученица не примыкает ни к кому: русское имя, мамина армянская фамилия, папа-азербайджанец – всё это делает Свету Аванесову чужой в любой компании. Почему национальность вдруг стала так важна, героиня повести «Красные, жёлтые, синие» понять не в силах – остальным же, и детям, и взрослым, как будто вовсе не нужен ответ. Армяно-азербайджанский конфликт вынуждает семью разделиться, Света с мамой переезжают из Баку в Ереван – чтобы там вновь оказаться «не такими».В сборник вошла и повесть «Фотографии на память», выходившая в «КомпасГиде» в 2012 году. Она охватывает несколько эпох: послевоенные годы, когда мальчишки завоёвывали уважение во дворе силой, смелостью и футбольным мастерством; конец 1980-х годов, когда окончание фамилии и форма носа в одночасье стали важнее всего; современность, когда пережитый конфликт отдаётся тупой болью, а многие свидетели остались лишь на потускневших фотографиях. Маргарет Манукян подростком покинула родной Баку, а затем и Россию – и спустя годы, живя в Нью-Йорке, вспоминает поворотный момент жизни. «Я никого не забыла, я всех помню и очень люблю», – ни расстояния, ни национальность не могут быть преградой её чувствам.История конфликта вокруг Нагорного Карабаха – редкая тема в российской, тем более подростковой литературе. Марии Мартиросовой удаётся найти точные слова, чтобы описать всю глубину трагедии, разобщившей два народа, но при этом оставить в стороне политику и морализаторство. Главное для автора – люди, необратимость их поступков и высказанных слов.Первое издание «Фотографий на память» получило премию им. А. Гайдара и попало во множество списков: лонг-листы премий И. П. Белкина и BabуНОС, шорт-лист премии им. Л. Толстого «Ясная Поляна», а также список выдающихся детских книг мира «Белые вороны», составляемый Мюнхенской международной детской библиотекой. Две повести вместе – словно начинающий забываться эпос, не принадлежащий никакой отдельной нации – но всем нациям сразу. Сборник «Красные, жёлтые, синие» дополнен атмосферными иллюстрациями Татьяны Сугачковой, дипломанта конкурсов «Образ книги-2014», «Nami Concours 2015» и других: старый Баку оживает на них тихим, мирным и уютным городом – таким хочет помнить его Мария Мартиросова.
© Мартиросова М. А., «Фотографии на память», текст, 2012
© Мартиросова М. А., текст, «Красные, жёлтые, синие», 2016
© ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2016
Нашей маме, Владе Рубеновне Мартиросовой
Говорить о трудных проблемах трудно. Кажется: нет слов, а те, что находишь, похожи на картонные лозунги и не доходят до сердца. Тогда опускаются руки и хочется думать: как-нибудь обойдётся. Не обходится.
У Марии Мартиросовой слова нашлись. И нашлись мужество, сила воли и талант, чтобы собственные горькие размышления превратить в произведение искусства и тем самым единичное явление поднять до уровня высокого художественного обобщения. И что особенно важно: повесть «Фотографии на память» обращена к детям. Конечно, и к взрослым тоже. Но с детьми так честно и серьёзно, на равных, говорить о позоре национальной нетерпимости мало кто решался. Эта тема как бы всё время оттеснялась нами из «золотого детства» во взрослую жизнь. А то, что она, увы, присуща и детству, мы стыдливо старались не замечать.
Повесть «Фотографии на память» поражает простотой и какой-то обыденностью. Кажется, что этот мир, эти люди нам уже давно знакомы, и не только по литературе: они просто похожи на нас и наших соседей. Они – это мы. И это очень важное единство – тут уже не скажешь: наше дело сторона. Нет: их беда – наша беда; их попранное достоинство – наша боль. Но и подлость и злоба иных персонажей – тоже наши, наша вина, наше молчание – не отмахнёшься. И происходит всё не в «былинные времена на неизвестном острове», а вот сейчас, у нас на глазах, в наши дни. Всё актуально. Всё ещё болит, жжёт, мучает.
Повесть Мартиросовой, преображённая силой искусства, перестала быть рассказом о конкретном человеке, а вобрала нас всех, и мы уже не просто читатели – мы участники. Самое страшное, когда при тебе унижают другого. Или пусть даже не при тебе. Писательнице удалось показать, как внезапно вспыхивает национальная вражда, как хрупко благополучие и как заразна ненависть.
Есть у этой книги и ещё одно достоинство. Повесть «Фотографии на память» – не просто попытка выплеснуть на бумагу пережитые трагедию и боль. Не плач об утраченном, а попытка сохранить и удержать навеки в памяти яркий и прекрасный мир, с гибелью которого смириться невозможно. А ещё эта история – предостережение нам всем: Мария Мартиросова показывает, как хрупко наше единство, как уязвимо добро и как легко подминает под себя всех и вся зло. Надо учиться противостоянию. Вместе, сообща. Всем миром.
По нашей земле горе гонит тысячи и тысячи беженцев, они уносят с собой из оставляемого дома самые дорогие воспоминания. Погибший растоптанный мир остаётся жить в их душах. Именно эти счастливые воспоминания помогают пережить горе, и в них заключена надежда на возрождение. Поэтому повесть не оставляет ощущения безысходности. Пусть всё тише, но в ней до самых последних строк звучит светлая возвышающая мелодия, проникая в наши души сквозь коросту равнодушия и заслон повседневных забот. Эта книга – о любви к человеку.
Я не знаю, основана ли повесть на личном опыте автора, или Мария Мартиросова силой таланта и мужеством человеческого сострадания превратила в литературное произведение чужие боль, беду, унижение. Мне хочется верить, что ей самой стало от этого немного легче, светлее. И я благодарна автору, что своим поступком она не только напомнила нам о главных человеческих ценностях, но и показала, что сохранить чувство собственного достоинства невозможно, не защищая достоинство других.
Раньше в центре Баку напротив Приморского бульвара стояло несколько ветхих двухэтажных домов. Грязно-розового цвета, с разномастными маленькими балкончиками, просторными заасфальтированными дворами.
Хотя, наверное, дворы были не такие уж и просторные. Но десятилетнему Алику Самедову казалось, что его двор по размерам не уступает футбольному полю. Всё лето он с друзьями гонял во дворе мяч. Половинки битого кирпича символизировали ворота. Витька Скворцов приносил из дому трофейный немецкий мяч, Сейфали потихоньку вытаскивал из нагрудного кармана отца-милиционера свисток, и игра начиналась. Прерывались они ненадолго. Только чтобы перехватить дома чего-то на скорую руку да подставить под струю холодной воды потные, стриженные под ноль головы.
Игроков в команде было столько же, сколько и во взрослом футболе. Но не все ребята жили в одном дворе. Вратарь и защитник приходили из соседнего дома. Соседка, тётя Сара, часто ворчала: «Не дом, а бандитский притон. Мало своих хулиганов, так ещё из соседних дворов сюда приходят». Особенно она возмущалась, когда мальчишки затевали игру во время её больших стирок.
