Я-то думал, буду сидеть один, скучать-тосковать и обдумывать дальнейший план жизни, но вместо этого настоящий посетительский день.
Снял я панно недоделанное со станка, выбрал лоскуты, которые потолще, ворсистые такие, чтоб ничего не прощупывалось, чистенько закатал в них камушки, завязал узелки. А завязал на этот раз умно, камушек не в узел, как раньше, а между двух узлов, так, чтоб выковырять легко, не распуская все изделие. Кто не знает, тому ни в жизнь не догадаться, а я сразу увижу — где у меня как бы три узелка подряд, там средний и есть камушек.
И только натянул основу, опять звонок в дверь. С Азамом вроде договорились на вечер, значит, это либо нянька, либо Татьяна сподобилась. На случай, если нянька, поехал открывать в кресле, чтоб сразу составила себе правильное представление. Да и Татьяне не вредно напомнить. Хорошо, что камушки успел закатать.
Да еще как хорошо!
Это из полиции ко мне явился, правда в штатском. Добрались наконец-то.
Все путем, вежливо, удостоверение в дверях показал, хочу, говорит, задать вам несколько вопросов. Ну давай, задавай, я готов, все дни обдумывал. Хотя поджилки, конечно, трясутся.
Как положено обеспокоенному гражданину, спрашиваю, по какому, мол, поводу.
Сейчас, говорит, все выясним по порядку. Имя-фамилию записал, книжечку назад листнул и спрашивает:
— В полицию звонили, жаловались?
Тут я, прямо с самого начала, чуть ошибку не допустил. Чуть было не сказал, нет, мол, с какой стати. Но спохватился вовремя и говорю:
— Вон оно что! Это вы только сейчас отреагировали? Верно, звонить я звонил, но толку никакого.
— Один раз звонили? Когда? — а сам в книжечку смотрит.
— И один-то раз зря. Когда? Давно уже, больше месяца. Сколько мы тут мучений приняли! Как вечер, стереосистема ихняя бум-бум, трах-трах, да песни орут, а после столы-стулья убирают, опять полночи грохот… Вот, а вы явились, когда уж и ресторан закрылся. Так что спасибо, уже не нужно, и без вас стало тихо.
Но трудно надеяться, что теперь уйдет.
Не ушел, конечно, а продолжает:
— И больше не звонили?
— Да что толку-то? Больше не звонил.
— Так, — говорит и в книжечку пишет. — Следовательно, у вас к ресторану отношение было плохое?
— Я, — говорю, — по ресторанам не хожу и отношения к ним не имею.
— Я вас про данный конкретный ресторан спрашиваю.
— Да он закрыт, какое к нему отношение. Дай Бог, чтоб и не открывался.
— А раньше? Когда был открыт? Вы хотели, чтоб он закрылся?
— Я хотел, чтоб было тихо.
— И что для этого делали?
— А что я мог сделать? Их просил да вам звонил, и ничего не помогло.
— А что помогло? Почему он закрылся?
Это он подкапывается узнать, не я ли в полицию сообщил, то есть не видел ли я чего.
И вот тут очень важно соблюсти правильную меру. Я еще из России усвоил, что по своей инициативе с информацией высовываться нечего, даже с самой безопасной. Однако они уже много кого опросили, и разные обстоятельства им известны. Если совсем ничего не расскажу, сразу подозрение. Значит, рассказать надо, но очень, о-очень аккуратно. По большей части строго придерживаться фактов, но при этом все, что сказал Ицик, и что официанточка, и что соседи снизу могли сообщить, все это надо держать в уме и соответственно излагать.
— Почему он закрылся, — говорю, — мне неизвестно, но предположение сделать могу.
Он сразу насторожился:
— Ну?
— А вот, — говорю, — у нас тут на прошлой неделе драка была. Хозяин ресторана с официантом дрался. Может, повредили друг друга, может, в больницу угодили, это уж я не знаю. Где же вы, — говорю, — были раньше? Или только сегодня узнали?
Он на мои претензии ноль внимания и жмет дальше:
— Вы видели, как дрались?
— Видеть, — говорю, — не видел, я дома сидел, а как орали, слышал хорошо.
— А еще что вы слышали? Из-за чего они дрались?
— И про это могу сделать предположение.
— Говорите.
Я подъехал к своему столику, где у меня тряпочки рассортированы, показываю ему:
— Видите мои материалы?
— Вижу, — говорит.
— Вот такие же мне как раз в тот день привезли. Два мешка. Да. Я ковриками занимаюсь. Вот эту работу видите? — говорю и показываю ему недоконченное панно. — Вот на нее тот материал и пошел.
— Да?
Тут у меня опасный, тонкий момент. То есть что Ицик мне мешки принес, а Ицика упоминать не хочу. Но авось проскочим.
— И вот, только я мешки с материалами получил, даже открыть не успел, вваливаются ко мне эти двое, говорят, они из ресторана, и…
— Двое — это хозяин и официант? Вы с ними знакомы?
— Да знать я их не знаю! Говорят, мы из ресторана, мы, говорят, в твоих мешках кое-что спрятали, хотим обратно забрать. И стали в мешках копаться, они вот тут стояли.
— А вы что? Позволили?
— А я инвалид, что я с ними мог сделать? Стали копаться и что-то нашли.
— Нашли?! Что нашли?
