В книге представлены два произведения – поэма «Прокажённая Москва» Матвея Ройзмана и отрывки из пьесы «Одна сплошная нелепость» Вадима Шершеневича.Обложка работы Бориса Эрдмана.
<p>Матвей Ройзман, Вадим Шершеневич</p><p>Красный алкоголь</p><p>Матвей Ройзман</p><p>Прокаженная Москва</p>IО, как задумчиво в аптекеЗелёные и синие шарыС утра из окон закоптелыхГлядят на сонные бульвары,Где в рюмках листьев заигралоПунцовое вино зари.Как заоралиГорластые колоколаХмельному, рыжему трамваю,И голову задрав высоко,Он вдруг за городом, в Сокольниках,Тряхнув набитым кошельком,Красавцем ухарем-купцомВ присядку, топот, плясСреди берёз-цыганок,Поднявших бубны рваныеЗа щедрою подачкой.Смотри; у ног Кремля,Качая в бочках мёд прозрачный,Ворчат горбатые телеги,Зачем стыдливые палаткиНадели кумачевые платки,Стеклянные, цветные брошки.В которых новый день белеет,И оттого смеётся и кивает,Что солнце грудью напоровшисьНа крест Великого Ивана,Спадает золотыми черепкамиНа рынок, на лотки, на камни.IIИ так недолго,Так торопливо в октябреТокуют в такт стальные глухари,Над старым домомЖуравлями стая пульЖурлит весенний бред.И, крики повторив,В лавке ловким клоуномЭхо на руки, по полу,Подолгу топает,Глянув с поклоном,Как ракета косоПоднялась на ветруИ розовые косыДо размозженных труб.Эй, слушай, слушай!Подняв кривые уши,Чавкает, жует огонь,Короткими скачкамиНад крышами в погоню,На купол – и качаетЛик Христа когтями, –И к подножью икон,Укрощенный, отпрянет,Иисусовы раныЛизнув шершавым языком.Эй, слушай, как в Москве-рекеЗахлебывается простреленныйОрел двуглавый,Как Марсельеза, раскачиваясь,Ветер встретила,Кровавыми парусамиТянется плаватьПо Каме, по Волге – в Каспий.Скорей, скорей, не опоздай!Звонче шаг, ровнее!Видишь, это я бросаю,Как шапку, сердце в небо,И в небе – новая звезда!IIIО век, ты покайся, палач:Твой полдень расстрелянный умер,Ступай с топором из палатВ голубые ворота сумерек.Не в косах Москвы ль синеокойАтласные красные ленты,Не каждый ли дом на тебяУставил пробоины окон,Проклиная раскованный плен?И не баррикады ль сиротамиПрипали к приплюснутым трупам,Истерично их теребя,Пока тишина белоротаяВ зашуршавших лоскутьях отступит?И не за тобой ли шамкаетОсипшая, злая шарманка,И, черными листьями выпав,Прокаркавший ворох воронПрилетает на след у ворот?И не потому ль на забореДекрет растянулся задорноИ буквы набухшие выпучилНа шустрых мальчишек на улице,Заигравших с утра в «революцию»?О век, мой палач изможденный,Ступай в азиатские дебри,Ступай, уже месяц серебрянымПауком затаился и ждет.IV
