— План операции уже есть, — оживился Кравцов. — Главком инспектирует некоторые корабли Черноморского флота в связи с предстоящим им рейдом в Средиземное море, а потом и в Атлантику, на соединение с эскадрами Северного и Балтийского флотов. В Крыму мы его и застигнем. Примерно в пятидесяти километрах на юг отсюда, находится аэроклуб ДОСААФ. Его директор — мой хороший друг. На самолёте, пилотируемом одним из их лётчиков, мы летим в сторону Крыма и недалеко от Севастополя десантируемся на парашютах. После этого, исходя из полученных мной данных, устраиваем засаду на одной из дорог. Когда колонна главкома попадёт в неё, мы уничтожим охрану и захватим его машину вместе с ним. После этого он будет полностью в нашей власти. Заставить адмирала заговорить не составит труда. Думаю, мне удастся его убедить. Ну а если не удастся, то всегда есть более действенные методы. Так или иначе, мы узнаем что нам нужно. После этого Томин будет отпущен, а мы отойдём в обозначенный район. Там есть небольшая ровная площадка, вполне пригодная для самолёта, который нас заберёт. Это будет та же машина, что и произведёт нашу выброску над Севастополем. Мы погрузимся в неё, и нас доставят на лётное поле аэроклуба. Ну а дальше — сюда, на моём Ми-2. У кого какие вопросы?
— Игорь, ты говоришь, что придётся уничтожить его охрану, — сказала Елена. — Но ведь это наши, советские солдаты! Девятнадцатилетние парни и девчонки. Как мы можем убивать их?
— Мы постараемся нанести им как можно меньше потерь. В крайнем случае — стрелять будем по конечностям, — ответил Кравцов. — Ну а там уж как получится. Пойми, это война, и если ты не убьёшь, то тебя убьют.
— А что за самолёт, на котором мы полетим? — спросил Неделин.
— Гражданский, Т-101 «Грач». На базе Ан-2.
— Понятно, — протянул инженер. — Гроб с крыльями.
— Нам на нём не воевать, так что сойдёт. Ещё вопросы?
— Кто пойдёт на операцию? — Совина задала вопрос, носившийся в воздухе.
— Раненых мы оставим здесь. В том числе и легко раненых, — Кравцов немного изменил тон, увидев взгляд Семёновой. — Мы не можем позволить себе рисковать успехом операции, взяв с собой не полностью дееспособных бойцов. Паша тоже останется здесь. Все остальные идут. Лена, ты согласна?
— Да. Анка, извини, но ты останешься тут. В случае чего, Паша один не справится. Да и за Шмелём надо ухаживать…
— Да что за мной ухаживать! — возмутился гранатомётчик. — Я не инвалид!!!
— У тебя ранение средней степени тяжести, так что помощь тебе понадобится. Анка, ты остаёшься за командира. И как старшая по званию и как самая опытная. Кстати, Игорь, что у нас с оружием?
— У нас пока недостаточно хороших стволов. Из современных только пара А-7,62, два ГШ-18 и два ПСС, что вы взяли в рейде. Гранат в достатке, есть двадцать РГН. Патронов к автоматам хватит, там ведь патрон ТТ. Да и плюс боеприпасы, найденные в БТРе. К ГШ есть только боекомплекты, взятые у экипажа бронетранспортёра.
— Тогда сделаем так, — Елена оглядела бойцов. — Возьмём с собой оба А-7,62, РПД, АСВ-36 и два ППС. Плюс, на всякий случай — Мосинку с «Брамит». Из запасного оружия — оба ГШ-18, «Наган», «Паук» и два ТТ. Патронов — тройной комплект. Ну и гранаты. По две Ф-1, три РГН и три РГД-33 на человека. Кому не хватит «эфок» — возьмите пару оставшихся РГН. Противотанковые гранаты брать не будем.
— Ну всё, — подвел итог Кравцов. — Сейчас 22:40. Час на отдых, после этого жду всех в арсенале. В ноль часов — выступаем.
03:14 10 июня 2013 года.
— Проверить оружие! — Елена встала и прошла к двери самолёта.
Они были уже над Севастополем. Группе предстояло то, что майор не любила больше всего — парашютное десантирование. У девушки было на счету всего двадцать три прыжка, последний из которых был совершён более полугода назад. Это заставляло её нервничать, особенно учитывая, что прыгать предстояло с парашютом типа «крыло».
Елена вообще не любила воздушно-десантный способ высадки. Это было связано с её первым неудачным опытом. Тогда, в первом прыжке, к которому она так стремилась в своё время, у неё случилось ЧП. Основной купол раскрылся вовремя, но тут же был сорван потоком воздуха. С раскрытием запасного парашюта она затянула. При этом внизу оказалось не поле, а река. От удара об воду она потеряла сознание. Однако порыв ветра, наполнивший купол уже после удара, оттащил девушку на берег. Как потом выяснилось, часть строп основного парашюта была повреждена при транспортировке, поэтому он был оторван. Тот факт, что внизу оказалась река, конечно, спас её, однако он тоже был непредвиденным. Оказалось, что пилот самолёта вопреки инструкции пересёк реку, причём сделал это как раз в момент десантирования. В общем, все эти непредвиденные обстоятельства серьёзно подорвали доверие Елены к такому способу высадки, и полностью загасили её энтузиазм заниматься парашютным спортом. Она только по необходимости соглашалась на воздушно-десантную заброску её группы в ходе операций, и то всегда пыталась изменить план, что бы исключить данный пункт.
