Текст немного поправили, из лучших побуждений – так, Преображенский говорит про Сталина, «единственный вменяемый там наверху – может, и наведет порядок, лет через десять». Ну и еще немного по мелочи. Вышла пьеса на сцену, имея громкий успех – и вдруг в прошлом году по рукам стали распространяться машинописные копии исходной версии, какая стерлядь утечку допустила? Разобрались, нашли виновных, наказали – в большинстве гуманно, исправительными работами. А широкой публике пришлось объяснять, что авторская рукопись сохранилась лишь в трех экземплярах, изъятых при обыске и, по счастью, найденных в архиве и к постановке был принят самый последний вариант, в который сам автор внес правки, осознав и углубив. Тем дело и кончилось. Люся, ты запомни, мы вовсе не абстрактной «истине и справедливости» служим. А поинтересуйся у Вали Кунцевича, что в древнем Риме понималось под словом «провинция» – в смысле не территория, а поручение – был у нас с ним разговор, я сейчас повторяться не хочу.
И спасибо за самый хранимый женский секрет – что будет в моде через полгода. Тонкая талия, пышная юбка – это все же исходно западный стиль, так сейчас в Нью-Йорке и Париже одеваются. А вот «космическая трапеция», это будет уже исключительно советская мода (пока ее здесь Диор или Сен-Лоран, уж не помню кто в иной истории, не открыл). И если вслед за нами это в Париже носить начнут – вот это будет триумф!
Хотя мне кажется – это тоже не на любую фигуру. Например, к высокому росту не слишком пойдет, тут акцент на талии важен. Так что наш прежний стиль не отменит – который больше нравится лично мне. И моему Адмиралу, когда я так одета – впрочем, посмотрим, что он скажет, когда меня в новом платье увидит.
И с точки зрения экономики удобно – клеш ведь здесь может быть и клинка, и полусолнце. Хотя для экстрима – вполне вижу и солнце-клеш от плеча или прямо от горла. Особенно если не платье, а пальто или накидка, из более тяжелой ткани – Люся, у тебя же было такое еще в Италии, помнишь?
Эх, Люся, а ведь это хорошо, что мы, государственные персоны – и модные вещи обсуждаем. А не уголь, сталь, машины и турбины. Значит, у нас сильная и богатая страна – раз можем позволить и этому ресурс выделить. Ой, что же здесь будет, году в 2017-м, например?
Если только с курса не свернем.
Был ли авеколистский мятеж – борьбой угнетенных африканцев за свою свободу?
Как ни покажется странным, ответ утвердительный. Если вспомнить, с какой звериной жестокостью европейские колонизаторы насаждали в Африке «цивилизацию и культуру». Положение рабочих на плантациях и рудниках было исключительно тяжелым, а иногда фактически не отличалось от узников гитлеровских концлагерей. Колонизаторы вполне искренне считали местное чернокожее население «расово неполноценным» – а долг белого человека – вести этих «наполовину бесов, наполовину людей» (слова из известного стихотворения Киплинга) к цивилизации, под которой понимали самую жестокую эксплуатацию африканских колоний на благо метрополии.
(Фотография. Чернокожий работник смотрит на отрезанные руки своего сына – наказание за свою недостаточно усердную работу на плантации. Рубить руки самому виновному невыгодно – кто тогда будет трудиться?)
(Фотография. Офицеры позируют на фоне груды отрубленных черных голов «мятежников».)
(Фотография. Белый чиновник в инспекционной поездке. Едет в гамаке, который несут шестеро босоногих африканцев.)[16]
И достаточно было ослабления гнета, что случилось во время войны, итальянского наступления на юг – чтобы вся ненависть вырвалась наружу, тлеющие искры вспыхнули жарким пламенем. Помимо того, решающими факторами выступило, что, во-первых, чернокожие (вербуемые во «вспомогательные подразделения») получили в руки оружие (и какой-то опыт обращения с ним), а во-вторых, увидели, как падают белые, убитые в бою. «Если тех можно, почему этих нельзя» – для местного населения не было разницы между англичанами и итальянцами, напротив, к своим хозяевам англичанам было гораздо больше счетов. Вождь Авеколо был капралом британской колониальной армии – и именно с его подразделения, отбившегося от главных сил англичан в битве у деревни Кокамунга, и начался мятеж. Причем первое время английское командование оказывало ему поддержку, считая его отряд «партизанами» в итальянском тылу!
