Помню ту, самую первую вылазку – тогда советские учили нас, как подрывать и поджигать «тандерстрайки», где у этого реактивного истребителя топливные баки, куда надо установить заряд. Выдали особые мины, похожие на магнитные, уже знакомые нам – но эти, с резиновой присоской, цеплялись на любую ровную поверхность, и к алюминию, и к дереву. Тогда янки были совершенно беспечны – ангары охранялись всего одним часовым. Да, самолеты держали в ангарах – в нашей погоде, любая техника под открытым небом быстро ржавеет. Нам говорили, что «тандерстрайки-84» это лучшие истребители, какие есть у Америки – а мы, кого американцы даже не считали за людей, сожгли эти машины тем, что было у нас в карманах, наш политрук сказал, что каждый «тандерстрайк» обходится президенту Эйзенхауэру почти в полмиллиона долларов, ну а цена этой мины тридцать четыре рубля за штуку. А американцев в той вылазке я не убил ни одного – потому что нам было приказано не увлекаться боем, ударить и сразу исчезнуть. И наша группа тогда не понесла потерь – после такое получалось редко. Было один, два, пять убитых, мы всегда уносили их с собой – чтобы американцы думали, «тех, кто приходит ночью – убить невозможно». И хоронили своих в верхнем ярусе тоннелей, замуровывая тела в стену. Впрочем, дохлых американцев, кто сунулся в тоннели и не вышел – тоже. Земли хватало на всех.
Мы умирали не только от американских пуль. Жизнь в тоннелях была очень нездоровой – трудно было соблюдать гигиену, не хватало воды, медикаментов, любая рана быстро воспалялась. Даже вымыться было проблемой – а представьте, какими грязными мы были после ползанья по кротовым норам? Или же в деревне по соседству входы в наш лабиринт были замаскированы в загонах для свиней и люки густо засыпаны навозом, американцы при обысках брезговали там тщательно смотреть. А от трупов, зарытых в стены, в верхних ярусах был постоянный смрад. Когда мы наконец вышли на поверхность, после всех этих лет, советские врачи нашли у многих из нас болезни легких, глаз, кожи. И лечили – за что мы им искренне благодарны. А наши тоннели сейчас заброшены – кому охота туда лезть? Небольшая часть сохраняется и даже открыта для гостей как мемориал – да, там подлинная обстановка, наш зал для собраний, спальные отсеки, склад, колодец. Но поймут ли те, кто спускаются туда по лестнице с электрическими лампочками, как это, пройти километр в темноте, пригнувшись, на четвереньках, ползком, ныряя в водяные карманы – и храня в памяти расположение ходов и ловушек, в готовности встретить лезущих навстречу американских «крыс», а открывая люк в верхний ярус, успеть тотчас его захлопнуть, почуяв запах газа. Такими были годы жизни, которые украли у нас американцы – заставив жить подобно крысам под землей. И этого мы никогда не забудем и им не простим.
Янки считали нас ночной нечистью и нежитью, кровожадными сверхъестественными существами. Я слышал, они изобразили нас такими, в своем кино – это правда? А мы были простыми крестьянами и хотели жить, как жили наши деды и отцы на этой земле.
Вы, советские – очень счастливый народ, в сравнении с нами. Потому что сильны – и никакой враг не может заставить вас сменить небо над головой на потолок пещеры. Вы принимаете чистое небо над собой как должное. А я, уже старый человек, в сухой сезон вечерами люблю сидеть возле своего дома и просто смотреть на звезды. Мой сын рассказывал, что они такие же, как наше солнце, только очень далеко, но когда-нибудь люди полетят туда. Он у меня образованный, учился в Москве и прочел роман вашего писателя Ефремова, где говорится, что мы встретим там друзей. Что ж, я тоже хочу надеяться, что на тех землях, что у далеких солнц, нет таких, как американцы – кто хотели бы забрать себе все, украв у других людей даже право смотреть на небо.
Как хорошо, что я в советской стране живу! Вот родилась бы где-нибудь в Америке – бр-рр, даже страшно такое представить!
Перед войной мы в Луге жили – я, хоть и малой тогда была (с тридцать третьего года), хорошо помню. Деревянные домики, колонка на углу, к которой надо с ведром бегать, чтобы дома умыться, улицы немощеные, грязь, фонарь лишь на перекрестке горит. Так Москва, года сорок шестого, если по окраинам, очень похожа была. А теперь новые кварталы быстро растут – белые пятиэтажные дома из панелей собирают, в квартирах не только электричество (это само собой), но и газ, горячая вода, ванна! На первом этаже – место за стеклянной витриной, под будущий магазин, парикмахерскую, ателье. Посреди квартала школа, детский сад, и в зелени все. Кому довелось ютиться в старом фонде, особенно после уплотнения (когда и эвакуированных подселяли, и тех, чьи дома разбомбило), по две, даже три семьи в одной комнате, углы занавесками отгородив – тот поймет, какая это радость, своя квартира (пусть и малогабаритная, ну так нам не балы устраивать), с газом и водопроводом.
