В итоге чехи ворчат, но сами понимают, что строить из себя обиженных будет лишь хуже – и на деле стараются загладить свою вину перед победителем. На первых послевоенных выборах, в том же 1944-м, большинство (еще более крупное, чем в той истории) получили коммунисты, и их вождь Готвальд стал премьером коалиционного правительства. Англосаксонские журналюги с удивлением (а многие и с возмущением) описывали радостных чехов в Праге и других местах, которые говорили им на ломаном французском, реже на таком же английском (язык Шекспира до войны был меньше известен в Европе, чем язык Рабле) и менее охотно на немецком: «Мы все здесь коммунисты, понимаете?!» В Москве оценили, и после плебисцита к Чехии присоединилась бывшая немецкая область Лаузиц, между Саксонией и Силезией, населённая славянским народом лужичан (или лужицких сербов), которые на предложение стать автономной областью в составе ГДР или в составе Чехии выбрали второе. Еще более вкусным куском была Силезия – которая в совсем древние времена (когда у нас еще Киевская Русь была) принадлежала польской короне, затем Польша распалась на удельные княжества, ну а в силезские города как-то постепенно оказались под культурным влиянием немцев, прибравших к рукам всю экономику. В конце XIII века Силезия перешла к Чехии, которая к тому времени и сама была изрядно онемечена. При чехах немцев в Силезии поселилось ещё больше, и Нижняя (западная) Силезия совсем онемечилась, а в Верхней (восточной) часть населения сохранила свой язык и национальность. Религия у них с XVI века в основном была лютеранская, в отличие от поляков и чехов, в большинстве католиков, сами себя силезцы не считали ни чехами, ни поляками, язык у них был чем-то средним между чешским и польским. В XVII веке Силезия, вместе с Чехией оказалась под властью Австрии, а в середине XVIII столетия большей частью была захвачена Пруссией, став в следующем веке провинцией Германии. Однако уже в XIX веке, по мере роста национализма в окрестных странах, часть силезцев записалась в чехи или поляки, чтоб защититься от онемечивания.
Что до Тешинской области (кусок Верхней Силезии), то эта земля, на которой находятся залежи угля и руды, и соответственно, крупнейшие шахты и заводы, глубоко вдается в чешскую территорию, подобно клину. Также через нее проходит важная «трансчешская» железная дорога – однако большинство населения это поляки. И получила новорожденная Чехословакия сей лакомый кусок в 1920 году, когда Красная Армия шла на Варшаву – чехи, воспользовавшись случаем, ввели в Тешин свои войска «для предотвращения беспорядков и защиты от красной агрессии» – ну а после, уж простите, пан Пилсудский, это исторически наша земля! Поляки той обиды не забыли – и когда Чехословакию дербанили в тридцать восьмом, то даже Гитлер мог формально оправдаться Мюнхенским договором, Польша же захватила Тешин просто внаглую, «а патаму что», не утруждая себя даже придумать законный повод. Владела очень недолго – через год немцы, проглотив уже польское государство, выкинули поляков из Тешина, присоединив эту область к Рейху.
Поляки не считали вопрос закрытым. Всего через месяц после капитуляции Германии, свежесозданные дивизии Войска Польского двинулись на Тешин, восстанавливать историческую справедливость[24]. И лишь СССР, в роли «лесника, который всех разгоняет», предотвратил абсолютно реальную угрозу польско-чешской войны – марш все по домам, сидеть тихо и ждать, что плебисцит решит, а то товарищ Сталин рассердится! Плебисцит решил, как и ожидалось – Нижняя Силезия вся отошла к ГДР. В Верхней же Силезии голоса разделились – там, где население было не немецким, не было желающих репарации платить (а страшные слухи тогда ходили, что державы-победители в этот раз с Германией сделают – всех немцев голыми и босыми по миру пустят), и из оставшегося выбора между Польшей и Чехией предпочли второе. Причем за Чехию проголосовало даже подавляющее большинство этнических поляков – что вызвало бешенство в Кракове (где разместилось правительство Польши до восстановления Варшавы – которому и по сей день конца-краю не видно). «Верните нам наш Тешин – и нам плевать на чешские проблемы!» Да еще с угрозами в адрес «предателей» – что, понятно, не вызвало у этих изменников энтузиазма подчиняться и, задрав штаны, бежать под краковскую власть. Да и уровень жизни в Чехии (намного меньше пострадавшей от войны) был выше, чем в Польше, и порядки даже в довоенной Чехословакии (где худо-бедно, но признавали права национальных меньшинств и религиозную свободу) были куда терпимее, чем в Польше (с её насильственной полонизацией и притеснением иноверцев). Ну а полякам требовать чего-то от товарища Сталина, помнившего свою войну 1920 года (член Реввоенсовета Юго-Западного фронта, «даешь Варшаву» – и поражение на Висле, когда осталось совсем немного до победы) – как говорят в Одессе, «не делайте мне смешно».
