Командование стремилось ограничить деятельность комитета, превратить в свое послушное орудие. А Гашек и его друзья не шли на это. Напротив, с каждым разом влияние выборного органа все более усиливалось, авторитет рос. Немалую роль в этом сыграл, конечно, сам писатель. Где только не побывал он, куда не забрасывала его кипучая натура!
— Дорогие братья! — страстно и горяча в те дни говорил он на одном из митингов, обращаясь к легионерам. — Не забывайте, что вы подняли знамя революции! Вы должны быть полны революцией! Вашей единой мыслью должна быть революция! Вставая, бодрствуя и ложась, вы должны думать о революции, только и только о революции!
Новых друзей обрел здесь Гашек. И одним из самых близких стал молодой ткач из Моравии Иосиф Поспишил. Собственно, знакомы-то они были еще прежде, но заочно, по письмам. Еще до войны Иосиф зачитывался рассказами Гашека. А когда сдался в русский плен и попал на Украину, обратил внимание, что его кумир часто выступает со статьями, фельетонами в «Чехословане». И or имени группы военнопленных послал ему письмо, спрашивая совета: вступать ли в легионы. Гашек ответил Поспишилу статьей в газете.
А вот теперь они встретились. Вместе мерзли под осенними проливными дождями в окопах, вместе ездили по заданию командования в Киев… И конечно же, вели долгие задушевные разговоры о Чехии, мечтали о ее свободе. Только бы скорее сбросить австрийское иго!
И вдруг ошеломляющая новость: в Петрограде в ночь на 26 октября свергнуто правительство, вся власть в руках Петроградского Совета. А тут еще большевики предложили всем воюющим странам немедленный мир.
«Как же так? А Чехия? Значит, опять кабала, опять бесправие, унижения? Ведь без победы над Австрией невозможна свобода Чехии. А большевики мир объявляют…»
Обуреваемый противоречивыми мыслями, Гашек не находил себе места. Новые и новые вопросы мучили его, не давали покоя.
Вспыхнуло вооруженное восстание в Киеве. Рабочие и солдаты в течение трех дней бились со сторонниками низложенного правительства. Однако к власти прорвались буржуазные националисты. Во главе встала украинская Центральная рада.
Связь с революционным миром России была почти прервана. И все же до Гашека дошли новые вести, которые окончательно сбили его с толку. Он никак не мог согласиться с мыслью о мире. А тут стало известно, что большевики передали фабрики и заводы самим рабочим, а землю — крестьянам. Массы идут за Лениным. И это — прекрасно. Но мир-то, мир зачем? Воевать надо! До победного конца!
Вот и реши: с кем идти? С легионерами, руководители которых призывают продолжать войну и потому намерены влиться в состав французской армии, или с чешскими левыми социал-демократами, которые сразу же после Октября встали на сторону Советской власти?
И все-таки Гашек принял сторону легионеров. Она отвечала главному его стремлению: воевать, чтобы скорее освободить родину. Он резко выступает в «Чехословане» против большевиков, чешских левых социал-демократов, их газеты «Свобода».
И в это же время пишет глубокие, серьезные статьи о рабочем движении на родине. Это, разумеется, вызвано тем, что в Чехии под влиянием Октябрьской революции происходит коренной перелом в национально-освободительном движении: оно становится подлинно всенародным и революционным по своему характеру. Чехию, Моравию, Словакию охватывают забастовки. Кстати, никогда прежде Гашек не ставил в своих материалах вопрос о роли рабочего класса в освободительном движении. Теперь же он совершенно определенно пишет: «Неудивительно, что сегодня чешский рабочий — это революционер. Он прошел суровую школу рабочего движения, а война, которая была направлена против него, закалила его. Это было неумолимое жизненное испытание, в котором чех, несмотря на угрозы ему австрийской виселицей, сохранил свой твердый непреклонный характер и не склонился перед Австрией».
Но главная, как и прежде, тема его публицистики — это обличение австро-венгерской монархии, стремление вовлечь в борьбу с ненавистным режимом как можно больше чехов и словаков.
И вдруг опять сногсшибательное известие: легионы решено отправить во Францию, чтобы на Западном фронте продолжать борьбу против немцев.
Такой поворот событий сбил с толку Гашека. Он никак не может понять, зачем ехать во Францию, чтобы бороться с врагом, когда здесь, именно здесь, надо быть сейчас, чтобы оказывать поддержку обновляющейся России. Отсюда, верит он, придет долгожданное и желанное освобождение родины.
В смятении и тревоге встретил Гашек 1918-й год. Что-то он принесет? Как сложится его жизнь?
А принес тот год такое, что даже самая богатейшая фантазия не смогла бы заранее предсказать.
Началось это в январе. Киевский пролетариат поднял вооруженное восстание против контрреволюционной диктатуры Центральной рады. На помощь восставшим пришли красные части. 8 февраля в городе была установлена власть трудящихся.