Но нет, напрасны были тревоги Гашека. Ему поверили. И хоть политотдел Пятой армии все же обращался в Москву в ЦК Чехословацкой компартии в России с просьбой «дать срочно отзыв о тов. Гашеке Ярославе», но еще задолго до получения ответа он получил назначение на весьма ответственный пост. Кстати, лишь 25 декабря, после вторичного запроса, наконец, пришел ответ из Москвы. «Товарищ Гашек, — говорилось в нем, — выступил в марте из чешского корпуса. С тех пор был в сношении с партийными учреждениями. После занятия чехословаками Самары нам неизвестен». Да, вряд ли такой отзыв мог в той сложной ситуации что-либо прояснить. Напротив, он мог усугубить и без того трудное положение Гашека. В данном случае, остается лишь радоваться, что документ пришел с большим опозданием, когда Ярослава уже хорошо узнали, проверили на деле его преданность революции, партии.
И среди тех, кто сразу поверил ему, был один из старейших членов Коммунистической партии, активный участник революционного движения Василий Николаевич Каюров. В. И. Ленин хорошо знал, высоко ценил его деятельность. Свое знаменитое письмо «К питерским рабочим» от 12 июля 1918 года, где выдвигалась идея массового похода рабочих в деревню, чтобы объединить вокруг Советской власти бедноту, разбить наголову кулаков, дать городам хлеб, он начал так: «Дорогие товарищи! Пользуюсь поездкой в Питер т. Каюрова, моего старого знакомого, хорошо известного питерским рабочим, чтобы написать вам несколько слов». А в другом письме (от 20 июля 1918 г.) рекомендуя двинуть из Питера как можно больше рабочих, советует послать «вождей несколько десятков (à la Каюров)»…
Так вот, именно этот человек принял живейшее участие в дальнейшей судьбе чешского писателя-коммуниста. Душевная теплота, сердечность навсегда запомнились Гашеку. Спустя несколько лет, вернувшись на родину, он не раз вспоминал о Каюрове, встречах с ним.
Особенно запомнилась последняя, перед отъездом к месту нового назначения.
— Желаю успеха. — сказал Василий Николаевич, — работа предстоит трудная, ответственная. Кстати, трудности начнутся уже в пути. Никаких средств передвижения дать вам не сможем. Только мандаты, с помощью которых вам придется и есть, и пить, и передвигаться в деревнях. Ну, да ничего, вы ведь имеете уже опыт передвижения через деревни. Надеюсь, скоро будете в Бугульме. Вы там очень нужны. Очень. — И крепко пожал Гашеку руку…
Радостно билось сердце. «Нужен… Нужен…», — стучало в мозгу. Хотелось как можно скорее взяться за дело, оправдать доверие.
Без сожаления покидал он город. Близких друзей, товарищей здесь не было. И не знал — не ведал Ярослав, что всего через несколько месяцев снова окажется тут да еще побывает в таком месте, о котором память останется до конца жизни.
Произошло это ранней весной 1919 года. Гашек выходил из политотдела Реввоенсовета Восточного фронта. Все дела были закончены, поручения выполнены…
— Ярослав? — вдруг услышал он не то вопрос, не то восклицание. Обернулся и…
— Сергей?
И оба военных бросились друг другу в объятия.
— Вот уж никак не думал, что встречу тебя здесь, — говорил Бирюков.
— Как получил письмо из Самары, так больше и не знаю, где ты, что с тобой сталось. А потом узнал: Самару сдали. Думал о тебе, беспокоился. А ты — живой. Значит, порядок!
— А тебя, Сергей, просто не узнать. Генерал. Как попал сюда?
— Это ты как здесь очутился? Я-то просто: работаю в ревтрибунале Восточного фронта. Да, а ты знаешь, несколько недель назад мне выпало счастье быть у Ильича.
— Да ну?! Расскажи. Как чувствует? Как выглядит? О чем говорили?
Сергей подробно рассказал о том, как он в составе военной делегации был в Кремле. Рассказывал так живо, с такими подробностями, будто только сейчас побывал у Владимира Ильича. Гашек буквально впился в друга, стараясь как можно больше узнать о встрече. То и дело раздавались его восторженные восклицания, вопросы.
Когда Сергей кончил рассказ, Гашек задумчиво произнес:
— Счастливец ты, Сергей. Завидую. Кстати, говорят, дом, где он жил здесь, сохранился. Вот бы найти, посмотреть. А потом, когда приеду в Прагу — рассказать…
Удача и на этот раз сопутствовала друзьям: они нашли небольшой домик на тихой Московской улице. Хозяин не удивился приходу гостей. Последнее время, после ленинской телеграммы в Симбирск в связи с освобождением города, сюда зачастили люди. Приезжали даже из окрестных деревень.
— Мерло Виктор Гаврилович, — представился хозяин. — Инженер. О вас ничего не спрашиваю. Понимаю, время военное. Прошу, пожалуйста.
Он показал пришедшим все комнаты, живо рассказал, как здесь было при Ульяновых.
— Я ведь хорошо знал эту семью. Между прочим, обстановка с тех пор мало изменилась.
Потом друзья вышли во двор, заглянули в беседку, окруженную кустами сирени. Молча посидели несколько минут. Казалось, каждый думал о чем-то своем, а на самом деле, оба думали об одном и том же.
Вскоре они расстались. У каждого были свои дела. Однако через короткое время их пути снова сошлись. На этот раз надолго: вместе, в одной армии, они прошли путь от Уфы до Иркутска.