«Боюсь, ты вышла замуж не за того человека», – сказал Ричард. Быть может, он смог увидеть в ней то, на что она так долго закрывала глаза – она все еще та девочка в туфлях из секонд-хенда, страдающая от похмелья после пьянки на квартире в городке Хэнвел. Мотороллеры и дискотеки, Пенни снимает кроссовки, чтобы стянуть из магазина пачку сигарет «Джон Плеер Спешиал». Когда Луиза столкнулась с ней в последний раз, она работала на бензоколонке.
Огонь почти потух, но если она шевельнется, то разбудит Ричарда, а ведь, возможно, ей больше никогда не придется так обнимать его.
В столовой накрыли импровизированный шведский стол. На лестнице раздались шаги, и в дверях возникла смущенная Дейзи. Алексу потребовалось некоторое время, чтобы припомнить их последний разговор – пять минут назад он помогал одевать нагого Ричарда, и это действо странным образом ухудшило его кратковременную память. Он глянул на Мелиссу, вспомнил ее слова – «гребаная лесбиянка» – и решил без обиняков прояснить ситуацию.
– Дейзи…
Он протянул ей руку, сестра подошла и позволила обнять себя за плечи. Алекс пристально посмотрел на Мелиссу и понял по ее глазам – она знает, что ему все известно. Мать, судя по ее вымученному взгляду, тоже все поняла. Было восхитительно и забавно видеть родителей и Мелиссу в одной команде, на другом конце поля, пропустившими несколько голов. Алекс перевел взгляд на Дейзи.
– Что тебе предложить из этой прекрасной трапезы?
– Что это?! – воскликнула Дейзи, глядя на сову под пыльным колпаком, которая возвышалась в центре стола.
– Толливер, – ответил Бенджи.
– Он взял ее из шкафа под лестницей, – пояснил Доминик, пытаясь вновь сплотить семью. – Она принадлежит владельцам дома.
– Владельцам, – повторила Дейзи и оглянулась, будто могла увидеть их здесь. Она почему-то никогда о них не думала.
Алекс положил ей в тарелку сыр, овсяное печенье и различные сладкие соусы. Брат с сестрой сели рядом и принялись за еду. Вскоре их триумфальное единение изгнало из столовой всех, кроме Бенджи. Перед уходом мать и отец похлопали дочь по плечу, будто родственники – скорбящую вдову. Они ушли, Бенджи увлекся строительством моста из хумуса и морковки, и Алекс тихо спросил:
– Ты собираешься завести подружку?
– О боже, Алекс, это ведь не тостер купить!
– Прости, туплю.
Подружка. Мир вновь накренился. Дейзи вспомнила зябкое январское утро. Они с Лорен вышли из спортивного центра. Пар от дыхания, розовато-лиловое небо, уличные фонари уже не горели. Они с Лорен держались за руки несколько секунд, а потом кто-то прошел мимо, и они разжали руки. Это как прижаться друг к дружке в полусне, а потом притворяться, что ничего такого не было. Лорен… «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан»[13]. Это не было ни просто, ни быстро. Монета переворачивалась, и переворачивалась, и переворачивалась…
Время промоталось вперед. Лорен открывает дверь на улице, которую Дейзи не узнает. Муж, двое детей, фоном работает телевизор. У нее усталое и покрытое морщинами, но такое красивое лицо.
– Помнишь, мы учились вместе?
– Правда?
Развернуться и в слезах побежать по улице…
А сейчас она плакала в настоящем, и Алекс гладил ее по спине и утешал:
– Не плачь, малыш.
– У Дейзи все хорошо? – спросил Бенджи.
Алекс сомневался, что сестра была когда-то счастлива. Бенджи подошел к ним, сел по другую сторону от Дейзи и обнял ее.
– Бутербродик Дейзи, – сказал он.
Так брат с сестрой обнимали его, когда ему было грустно. Они еще крепче обняли сестру, а потом разжали руки.
– Дерьмо. – Дейзи вытерла глаза забытым кем-то кухонным полотенцем. – Дерьмовое дерьмо.
Они играли в карты, ели тосты и смотрели «Корпорацию монстров».
– Это и в самом деле замечательно, – заявил Ричард тоном королевы, получившей на Рождество мобильный телефон.
Все засмеялись, потому что над ним вдруг стало легче подшучивать. Быть может, из-за клетчатого пледа, неуверенности в голосе или из-за того, как Луиза ухаживала за его ногой.
«А ведь это и в самом деле нечто невероятное», – подумала Анжела. Она еще помнила трепетный восторг от покупки цветного телевизора. Помнила кукольный сериал «Тандерберды», который считался последним словом в анимации, хотя все видели лески, при помощи которых поднимались и опускались веки кукол. А что теперь? «Теперь вряд ли кто-нибудь отличит настоящих динозавров от мультяшных», как сказал кто-то.
Мелисса в очередной раз попыталась позвонить в цивилизованный мир, но сигнал опять не проходил. Ей было так скучно, что когда Анжела предложила поиграть в слова, она играла как никогда азартно, будто на кону стояла ее жизнь.
Бенджи и Алекс придумывали историю, в которой рыжий мужчина и девочка с прической, как у «Ангелов Чарли», были всего лишь оболочками для желеобразных пришельцев, питающихся пожилыми людьми.
Ричард слушал оперу «Идоменей» в исполнении Колина Дэвиса, Франциско Арайса и Барбары Хендрикс.
Дейзи пыталась читать «Дракулу», не понимая ни слова.
