Впереди был дом, огороженный металлической решеткой. Симохин достал ключи и открыл электронный замок. Тут Самсонова осенило: ну, конечно, он же здесь живет! Вот почему название улицы показалось ему знакомым – он видел его, когда выяснял, какой недвижимостью владеет Симохин.
Больше скрываться было незачем. Симохин просто возвращался домой, он не собирался ни в какое убежище, где мог держать Корчакову. Полицейский прибавил шаг и успел поймать дверь решетки за секунду до того, как замок защелкнулся.
– Простите! – окликнул Самсонов, на ходу доставая удостоверение и входя во двор. – Старший лейтенант… – Он резко осекся, когда человек в дождевике повернулся к нему.
– Вы это мне? – удивленно проговорила женщина, снимая бейсболку.
Рогожин вышел из машины, раскрыл зонт и полминуты постоял, глядя на пространство, которое ему нужно было преодолеть: тридцать метров асфальта, залитого водой. В глубоких лужах он точно промочит ноги, опер надел с утра обычные полуботинки – не резиновые сапоги. Правда, он полил их водоотталкивающей пропиткой из пульверизатора, но к концу дня она могла испариться. Или что там с ней происходит со временем.
После антикварного магазина надо было заехать еще в пару мест, где побывал в день убийства Симохиной ее муж со своей любовницей, и проверить алиби. Конечно, сама Екатерина Ланская была для Симохина лучшим алиби, но она ведь могла и «прикрыть» своего мужика. В конце концов, если бы не ее свидетельство, Симохин не смог бы отчитаться за целые сутки, в течение которых была убита и выброшена в реку его жена. Он вполне мог оставить ее умирать, а затем заехать, чтобы забрать тело и отвезти его на набережную. Это Рогожин понял очень быстро, и алиби Симохина ему не показалось таким незыблемым, как Поленову, занимавшемуся этим делом вначале. Но Ланская утверждала, что все время была с Симохиным.
Дождь припустил еще яростнее – будто назло полицейскому. Обреченно вздохнув, Рогожин ринулся в бой. Самоотверженно перепрыгивая через одни лужи и наступая в другие, он продвигался к двухэтажному зданию, над входом в которое виднелась вывеска «Антиквариат».
Оказавшись на крыльце под защитой козырька, Рогожин тщательно отряхнул зонт, осмотрел потери – сильно ли промокли джинсы и рукава – и лишь затем открыл дверь и вошел в магазин.
Здесь пахло деревом, лаком, смолой – в общем, как в строительном магазине, – только к этой смеси примешивался тонкий аромат то ли освежителя, то ли парфюма, который явно распыляли в виде аэрозоля.
Повсюду была расставлена мебель, и сразу было видно, что ДСП здесь не найти – только дерево.
Рогожин остановился, пытаясь понять, куда идти в этом лабиринте шкафов, столов, секретеров, комодов и кроватей с резными гнутыми спинками. Но ему не пришлось долго мучиться: из-за орехового серванта с матовыми стеклами выплыл человек в шерстяном костюме и жаккардовом галстуке, заколотом булавкой с большой черной жемчужиной. Голова у него была абсолютно лысая, глазки – маленькие, а тонкий нос торчал подобно бушприту. Человек взял курс прямо на потенциального покупателя и широко улыбнулся, продемонстрировав идеально ровные и белые зубы, которые встречаются в живой природе не так уж часто.
– Добро пожаловать, – проворковал он низким бархатистым голосом. – Что вам подсказать? У нас широкий выбор оригинальной мебели на любой вкус.
– Меня интересует «Чиппендейл», – ответил Рогожин, доставая удостоверение. – Вернее, люди, покупавшие у вас стол этой фирмы.
– А, вы опять насчет алиби, – разочарованно протянул человек, спрятав приветливую улыбку. – Ваш коллега уже приходил, спрашивал, покупал ли подозреваемый стол, когда убили его жену.
– Да, я знаю, – сказал Рогожин. – Мы перепроверяем алиби. Теперь этим делом занимается другой отдел, и приходится кое-что уточнять.
– Что ж, я могу лишь повторить то, что уже говорил тогда.
– А вы кто? Продавец?
– Владелец. – Человек слегка поморщился. – Матвей Юрьевич Кистенев.
– Понятно. Итак, к вам приходил Симохин покупать стол.
– Да, от «Чиппендейла». Купил, кстати, уже и доставка была.
– Он приходил не один, верно?
Кистенев кивнул. Вернее, немного наклонил голову в знак согласия.
– С ним была женщина. Я так понял, что это его новая… пассия.
Рогожин достал две фотографии, которые взял у Поленова, прежде чем поехать в магазин антиквариата.
– Эти двое? – спросил он, показав снимки.
– Они самые.
– Уверены?
– У меня хорошая память на лица. Никаких сомнений, это они.
– Как вам показалось, Симохин был спокоен, не нервничал?
– На меня лично он произвел впечатление очень уверенного в себе человека, – подумав, ответил Кистенев. – Нет, он не нервничал.
– А его спутница?
– Мне показалось, что она немного скучала. Наверное, столы не входят в сферу ее интересов. Она больше обращала внимание на кровати.
– Но кровать они не купили? – улыбнулся Рогожин.
– Нет, к сожалению. Наверное, им есть где спать, – Кистенев сдержанно улыбнулся в ответ.
– Что ж, спасибо. Вы очень помогли, – дежурно сказал Рогожин, убирая фотографии.
– Всегда пожалуйста, – любезно ответил Кистенев.
