Женщины, женщины… Что, если Иртемьев узнал что-то, копаясь в архивах приюта, об одной из них и сведения об усыновленных мальчиках тут ни при чем? Может, их действительно не было, а может, убийца забрал их, чтобы отвести от себя подозрение. Да и машина Корчаковой до сих пор не найдена, а это значит, что, если она не сбежала на ней, похититель, скорее всего, сел к ней в автомобиль. Попутчика она взять не могла, а вот подругу… Но это полицейские уже обсуждали.
Самсонов подумал, что, если усыновленные мальчики ни при чем, расследование шло по ложному следу, давая преступнику необходимую фору. Возможно, этого он и добивался?
Ход его мыслей прервал звонок Натальи. Старший лейтенант растерялся: он не знал, что ей нужно.
– Алло? – проговорил он настороженно.
– Валер, привет!
– Привет.
– Слушай, я тут подумала… – Наталья замолчала, словно стесняясь. – Как-то мы нехорошо расстались. В конце концов, мы же любим друг друга, верно?
Самсонов промолчал, не понимая, какое последует продолжение.
– Почему ты не отвечаешь? – насторожилась Наталья.
– Я думал, мы расстались, – проговорил Самсонов.
– Вот об этом я и говорю. Почему мы расстались?
– Вообще-то ты сама ушла. Наверное, искать мужа.
– Отлично знаешь, что не поэтому.
– А почему?
– Мне хотелось развития отношений. А тебя все устраивало.
– Меня и сейчас устраивает. Я не передумал.
– Понимаю. Но я люблю тебя и не хочу расставаться. Просто я… психанула. – Наталья сделала паузу. – Понимаешь?
– Понимаю.
– Я все обдумала и поняла, что лучше буду просто встречаться с тобой, чем… чем без тебя, короче. Вот так! Что скажешь?
– Несколько неожиданно, – проговорил Самсонов. Ему нужно было время, чтобы все обдумать.
– Я понимаю.
– Рано или поздно тебе все равно захочется того, что я дать не смогу.
– Ну, тогда и будет видно. Да и потом, может, через год-другой тебе захочется того же. Может ведь такое быть?
– Может, – нехотя ответил Самсонов. Получалось, Наталья будет ждать, что он передумает. А он в конце концов начнет чувствовать себя виноватым в том, что обманывает ее надежды. – Я тебе позвоню через несколько дней, – сказал он. – Мне нужно разобраться с делами на работе. Я не могу сейчас… решать такие вопросы.
– Конечно, – упавшим голосом проговорила Наталья. – Понятно: работа важнее всего.
Самсонов не стал оправдываться.
– Я думал, ты уехала за границу, – сказал он.
– Нет. Передумала.
– А как же отпуск?
– Не было никакого отпуска, – ответила Наталья после короткой паузы. – Я соврала.
Самсонов помолчал. Он не знал, что чувствует. Ему действительно нужно было разобраться в себе и все обдумать.
– До скорого, – сказал он.
– Пока, – отозвалась Наталья. – Позвони, я буду ждать.
Самсонов отключился. Сейчас он не имел права отвлекаться от дела: на кону стояла человеческая жизнь. Кроме того, он чувствовал, что не знает, что делать со своей личной жизнью, а обдумывать подобные вещи «на ходу» было не в его правилах.
Самсонов постарался сосредоточиться на работе. Надо было выяснить, какие есть в округе мастерские по изготовлению конской упряжи и конюшни, где делают кнуты. Через некоторое время перед ним лежал список из четырех адресов.
В первом месте ему сказали, что у них есть кнуты из конского волоса, но они не продаются. Это была конюшня одного конного клуба. Самсонов попросил узнать, все ли кнуты на месте, и ему пришлось ждать минут десять, пока собеседник сходил куда-то и вернулся. Оказалось, что все кнуты висят там, где должны.
Во втором месте старшему лейтенанту ответили, что делают кнуты, но только из синтетики, и порекомендовали мастерскую, где точно изготавливают то, что полицейскому нужно. Там Самсонов узнал, что за последнее время было продано по меньшей мере десять кнутов, но кому – неизвестно, потому что, конечно, никто не записывает фамилии покупателей. Только про двоих там могли рассказать, потому что их хорошо знают как постоянных клиентов. Один – тренер по конному спорту, другой – владелец фермы в семидесяти километрах под Питером. Некие Панфилов Лев Игоревич и Брик Андрей Леонидович. Ничего не говорящие полицейскому имена и фамилии, если не считать того, что Брик напомнила о Маяковском.
В последнем, четвертом, месте Самсонову ответили, что кнутов у них на конюшне полно, однако они либо синтетические, либо из кожаных ремней.
Наверняка были и другие места, где имелись кнуты, но о них полицейский нигде не смог найти информацию.
Получалось, что заняться надо либо первой конюшней, либо мастерской и теми двоими, которые приобрели кнуты. Тренером и фермером. Время, когда они совершили покупки, вполне подходило под картину преступления.
Самсонов решал, с чего начать, когда у него зазвонил телефон. Номер был незнакомый.
– Это Александр Меркальский, – сказал звонивший, когда Самсонов взял трубку. – Помните меня?
– Да, конечно. Вы сын… пострадавшего.
– Я хотел узнать, есть ли новости?
– По поводу чего? – не понял Самсонов.
– Убийства моего отца, – в свою очередь удивился Меркальский.
