Покончив с внутренними органами, эксперты подступили к голове. Внешний осмотр дал незначительные результаты: синяки отсутствуют, следов хлороформа вокруг рта нет. Кожные и волосяные покровы не повреждены.
Бережнов снова взялся за пилу. С пронзительным визгом диск врезался в кость. Ассистент вел пилу по кругу, затем аккуратно снял верхнюю часть черепа, словно крышку.
Мозг надо было вынуть и нарезать очень тонкими слоями.
– Мозг цел, менингеальные кровоизлияния и экстрадуральные гематомы не обнаружены, – объявил через некоторое время Полтавин.
Осталось определить время смерти. Трупное окоченение наступало через два часа после смерти и достигало апогея через двенадцать, а спустя сутки начинало проходить. Трупные пятна появлялись через три-шесть часов после смерти и исчезали через двое суток. Побеление радужки глаза начиналось спустя шесть часов. Однако все осложнялось тем, что тело несколько часов находилось в воде.
После того как будет покончено с телом Пахомовой, надо будет заняться Симохиной и сравнить почерк убийцы. Полтавин взглянул на часы. К вечеру он обещал управиться, а ведь еще надо делать анализы. Но этим займутся другие члены его команды.
Калитка в ограде морга, где располагалась лаборатория «Серийного отдела», закрывалась только на ночь, так что Самсонов беспрепятственно прошел по асфальтированной дорожке, ведущей к крыльцу, поднялся по ступенькам и постучал.
Он терпеть не мог посещать морг и вообще рассматривать трупы, но приходилось, и старший лейтенант воспринимал это как неотъемлемую, хоть и неприятную часть работы. Конечно, он, как старший следователь, не был обязан принимать в расследовании непосредственное участие и уж тем более ездить в морг, и Башметов не раз упрекал Самсонова за то, что тот отнимает хлеб у оперов. Но старший лейтенант не мог сидеть в кабинете и ждать, пока ему принесут собранные сведения. Ему нужно было держать руку на пульсе следствия, а делать это лучше всего, как он убедился на собственном опыте, «на земле», а не сидя в управе.
Дверь открылась, и один из коллег Полтавина впустил Самсонова в просторный, отделанный кафелем холл. Пахло здесь дезинфекторами и ароматизаторами, а от криминалиста – ментоловой мазью.
– Вскрываете? – бросил на ходу Самсонов.
– Угу, – медэксперт кивнул и направился к чайнику. – Полтавин в вивисекционной. Я кофейку вышел попить.
Старший лейтенант открыл обитую листовой сталью дверь и вошел в комнату, где стояли металлические столы, а с потолка свешивались хирургические софиты, напоминавшие полицейскому летающие тарелки.
Полтавин работал на пару с другим криминалистом по фамилии Бережнов. Они занимались телом блондинки. При виде вошедшего Полтавин отложил какой-то жутковатого вида инструмент, стянул маску и защитные очки.
– Зачем приперся? – поинтересовался он без тени раздражения: за годы совместной работы привык к визитам Самсонова. – Еще ничего не готово.
– У меня всего два вопроса. – Старший лейтенант поискал глазами баночку с ментоловой мазью. – Первый – чем нанесены раны и второй – есть ли следы изнасилования.
Полтавин вздохнул. Тоннели в его ушах блеснули в лучах софита, когда он кивнул Бережнову, чтобы тот продолжал, а сам направился к полицейскому:
– Валер, эта твоя манера притаскиваться, зная, что мы не закончили, а потом названивать каждые два часа и спрашивать, готов ли отчет…
– Я знаю, что тебя простимулирует, – перебил криминалиста Самсонов.
– Хочешь ставку? – Патологоанатом прищурился. – Ты ведь об этом?
– Именно.
– Знаешь мое слабое место, да? Ладно…
– Но с учетом того, что тебе известен результат, – поспешно добавил Самсонов.
Полтавин кивнул.
– Я был уверен, что ты станешь торговаться, – сказал он. – Хорошо, предлагаю один к двум на тысячу, и я предоставляю тебе право выбора.
– Согласен.
Полтавин азартно потер ладони, поправил очки в роговой оправе и лишь затем спросил, растягивая гласные:
– Ну-у и-и?
– Никаких следов.
– Черт! – Полтавин едва сдержался, чтобы не выругаться покрепче. – Держи! – Он неохотно вытащил из кармана кошелек из страусиной кожи и принялся в нем рыться. Затем выудил на свет божий и протянул Самсонову две бумажки. – Прощай ужин в ресторане! – вздохнул он с сожалением.
– Премного благодарен. – Старший лейтенант сложил банкноты пополам и сунул в карман.
– Как догадался? – спросил Полтавин, провожая взглядом уплывшие денежки.
– Ну, знаешь, эти раны плюс сексуальный подтекст. – Самсонов пожал плечами: – По-моему, преступник импотент. Я кое-что читал о таких вещах.
Полтавин задумался.
– Да, – кивнул он через несколько секунд. – Это возможно. Но ты все равно рисковал.
– Согласен. Если тебе от этого легче.
– Я еще отыграюсь. Мне чаще везет. И вообще преступник мог пользоваться презервативом, чтобы не оставить свою ДНК.
– Может, и так, – не стал спорить Самсонов. – Но ведь речь шла о следах изнасилования. А их нет.
– Согласен, согласен. Все, твоя взяла.
– А что насчет ран? Чем их нанесли?
– Ставка? – быстро спросил криминалист.
– Нет, на сегодня хватит. Ты же знаешь, я стараюсь бороться с искушением.
– Ага, и поэтому вводишь в него меня!
