В другое время Крофорд не отважился бы лезть к Прайсу со своими техническими идеями, но сейчас он хватался за соломинку. Он приготовился выслушать резкую отповедь хозяина кабинета, но старик подавленно ответил:
— Бесполезно. Потом не отмоем. Ничем не могу помочь тебе, Джек. Я здесь не вижу никаких отпечатков.
Крофорд чертыхнулся.
Прайс повернулся к нему спиной и занялся пальчиками, которые прибыли по другому делу. В корзине для мусора испарялся сухой лед. Крофорд швырнул туда белые перчатки.
Взвинченный до предела, Крофорд поспешил в отдел документации, где его уже ждал Ллойд Бауман, которого вызвали с заседания суда. Он еще не успел переключиться на новую задачу и рассеянно морщил лоб, как человек, которого неожиданно разбудили.
— Поздравляю тебя. Работаешь по-чемпионски, — сказал он, точными, профессионально выверенными движениями раскладывая перед собой записку. — Сколько даешь мне времени?
— Двадцать минут — предел.
Бауман направил яркий свет лампы на обрывки письма. Сквозь продолговатую дыру в верхней части виднелось мягкое, темно-зеленое покрытие стола.
— Главное сейчас, выяснить, какой способ обратной связи предлагался Лектору, — сказал Крофорд, когда Бауман дочитал письмо.
— Инструкции на сей счет, видимо, содержались в том фрагменте, который вырван, — высказал свои соображения Бауман, просвечивая и фотографируя каждый дюйм измятых обрывков. — Вот здесь, в начале он пишет: «…
Во всяком случае, мы могли бы переписываться…» Затем следует обрыв. Лектер зачеркнул этот кусок мягким фломастером, сложил записку и вырвал эту часть.
— Вырезать ему нечем.
Бауман сфотографировал оттиски зубов, оборотную сторону послания. В косом свете прожекторов, которые он поворачивал на триста шестьдесят градусов вокруг своей оси, гигантские тени метались по стенам, руки Баумана казались руками фокусника, совершающего загадочные пасы в воздухе.
— Сейчас мы разгладим ее как следует, — приговаривал Бауман, зажав неровные края обрыва между двумя кусками стекла. Чернила, которыми были сделаны записи, покраснели… Бауман продолжал что-то бормотать себе под нос, но что — Крофорд разобрал только с третьего раза: «Ты хитрец, а я хитрее.» Бауман включил фильтры портативной телекамеры, направив объектив на записку. В комнате было темно, ее освещала лишь красноватая лампа, да призрачный блеск телеэкрана, на котором появились во много раз увеличенные очертания обрыва и слова «могли бы переписываться». Краснота исчезла, и ближе к краям вырванного куска вдруг показались фрагменты букв.
— Анилиновый краситель в составе чернил становится видимым при инфракрасном освещении, — продолжал Бауман. — Эти черточки, вероятно, концы вертикальных фрагментов буквы «t», загнутая линия, скорее всего, верхушка буквы «т», «п» или «г».
Бауман закончил съемку и включил свет.
— Джек, ты же сам понимаешь, что способы целенаправленной связи весьма ограничены. Практически они сводятся к телефону и сообщениям, которые можно напечатать в газете. Лектору можно срочно позвонить?
— В принципе, да. Но соединяют через коммутатор госпиталя.
— В таком случае, самое надежное — публикация сигнала в газете. Мы точно установили, что наш приятель почитывает «Отечественный сплетник», потому что всю эту ахинею насчет Грэхема печатали только там.
— Ты смотри! В названии газеты как раз три буквы «t», причем, они отделены такими же интервалами, как предполагаемые фрагменты «t», которые ты обнаружил по краю обрыва. Понимаешь?
Раздел «Послания» в «Отечественном сплетнике» — вот, где надо искать!
Пока Бауман вкладывал записку в пластиковый контейнер, Крофорд связался с библиотекой ФБР, передал распоряжение в чикагское отделение.
— Свежий выпуск «Сплетника» выходит сегодня вечером, — сказал Крофорд. — Печатается газета в Чикаго по вторникам и четвергам. Считай, что копия страниц, на которых помещают личные объявления, у нас уже есть.
— Думаю, у меня будет еще информация по тексту записки, — предположил Бауман, — но, скорее всего, ничего принципиально нового.
— Если появится что-нибудь важное, звони сразу в Чикаго. Продолжай держать меня в курсе, когда я вернусь из госпиталя, — бросил Крофорд на ходу.
Турникет выплюнул магнитную карточку Грэхема, и Грэхем очутился под жарким полуденным солнцем.
Похожее на бетонную клетку здание имени Дж. Эдгара Гувера возвышалось над раскаленной от жары Десятой улицей. ФБР переехало в свою новую штаб-квартиру уже после отъезда Грэхема из Вашингтона. Он никогда не бывал в этом здании.
Крофорд дожидался его на выходе из подземного коридора. Он взял у Грэхема выписанные в спешке документы. Грэхем был усталым и раздраженным — его бесила эта бесконечная проверка документов. Крофорду хотелось спросить у Грэхема, как он себя чувствует теперь, когда знает, что убийца о нем думает.
Грэхема снабдили магнитной карточкой, такая же лежала в кармане Крофорда. Грэхем засунул свою в щель в двери, и они очутились в длинном белом коридоре. Крофорд нес дорожную сумку Грэхема.
— Забыл сказать Саре, чтобы она отправила за тобой машину.
