О спинку пассажирского сиденья постукивал термос с водой. Внутри позвякивали льдинки. Он потянулся и поставил его на пол кабины, напомнил себе, что нужно достать сухой лед и взять пленку из…
Долархайд пересекал реку, под ним текла вода. Он взглянул на белые барашки волн и вдруг почувствовал, что это он скользит куда-то в сторону, а волны стоят неподвижно. Навалилось неведомое ощущение разъединения и краха. Он снял ногу с педали газа. Микроавтобус замедлил ход и остановился в крайнем левом ряду. Сзади загудели клаксоны, образовалась пробка. Долархайд их не слышал.
Он сидел, медленно скользя взглядом на север над неподвижной водой, в лицо ему светило утреннее солнце. Из-под темных очков стекали слезы, падающие горячими каплями ему на руки.
Кто-то настойчиво стучал пальцем по боковому стеклу. Это подошел водитель из остановившейся сзади машины. У него было бледное, будто спросонья, лицо. Он что-то кричал через стекло.
Долархайд посмотрел на него. Навстречу, с другого конца моста, приближались голубые мигающие огни. Он понимал, что нужно трогаться. Он попросил свое тело нажать на газ, и оно подчинилось. Человек, стоящий сбоку, отскочил от машины, чтобы ему не отдавило ноги.
Долархайд заехал на стоянку большого мотеля недалеко от развязки федерального шоссе номер 270. Невдалеке стоял школьный автобус, в заднем стекле которого виднелся широкий раструб геликона.
Долархайд задумался, не должен ли он вместе со стариками лезть в автобус.
Нет, не то. Он огляделся в поисках «паккарда», на котором приехала мать.
«Залезай, только не пачкай ногами сиденье», — велела мать.
Нет, опять не то.
Он находился на стоянке мотеля в западной части Сент-Луиса. Он хотел иметь право выбора, но не имел его.
Через шесть дней, если он сможет вытерпеть, ему придется убить Рив Макклейн.
Что-то тонко свистнуло у него в носу.
А может, Дракон согласится довольствоваться пока Шерманами и подождет следующего полнолуния?
Нет. Не согласится.
Рив Макклейн не знала о существовании Дракона. Она думала, что провела ночь с Фрэнсисом Долархайдом. Она хотела лежать рядом с Фрэнсисом Долархайдом. Она отдалась Фрэнсису Долархайду в постели его бабушки.
«Ты потрясающий мужчина», — сказала Рив Макклейн во дворе.
А может, урод Долархайд ей нравится? Если так, то эта презренная женщина — извращенка. Он понимал, что должен ее презирать, но, боже, как с ней было приятно!
Рив Макклейн виновна в том, что ей нравится Фрэнсис Долархайд. Виновна.
Если бы не всепобеждающая сила его Пришествия, если бы не Дракон, он бы никогда не привел ее к себе домой. Он бы не смог любить ее. Или смог?
«О боже, как приятно…»
Она сказала «приятно». Ей было с ним приятно.
Заканчивался завтрак, и мимо его микроавтобуса потянулись люди, выходившие из мотеля. Равнодушные взгляды пробегали по нему, как десятки маленьких ножек.
Ему надо подумать. Он не может сейчас вернуться домой. Он взял номер в мотеле, позвонил на работу и сказал, что заболел.
В комнате, которую ему дали, было спокойно и тихо. Кроме дешевых литографий, изображающих старинные пароходы в дельте Миссисипи, никаких украшений не было.
Долархайд завалился на кровать прямо в одежде. Штукатурка на потолке искрилась мелкими точками. Через каждые пять минут ему приходилось вставать и идти мочиться. Его бросало то в жар, то в холод. Так прошел час.
Он не хотел отдавать Рив Дракону. Он стал думать, что с ним сделает Дракон, если он откажется принести Рив в жертву.
Сильный страх наплывает волнами, тело не может выдерживать его подолгу. Каждый раз после очередной волны наступал мертвый штиль, во время которого Долархайд мог обдумывать, как спасти Рив от Дракона. Существовал один способ, он мучительно возвращался к нему снова и снова. Он встал с кровати. В облицованной кафелем ванной громко щелкнул выключатель. Долархайд взглянул на карниз, на котором висела занавеска ванны, сделанный из привинченной к стене дюймовой трубы. Он снял занавеску и набросил ее на зеркало.
Схватившись за трубу, Долархайд подтянулся на одной руке до уровня подбородка, скользя ногами по стенке ванны. Труба оказалась прочной. Ремень у него тоже был прочный. Заставить себя сделать это он мог. Он ЭТОГО не боялся.
Один конец ремня он привязал к трубе беседочным узлом. Со стороны пряжки получилась петля. Толстая кожа не давала петле провиснуть, и она висела неподвижным упругим кольцом.
Долархайд сел на крышку унитаза и взглянул на петлю. Она висит слишком низко — придется поджать ноги. Он сумеет заставить себя не касаться петли, пока не ослабеет настолько, что уже не сможет поднять руки.
Да, он с Драконом — одно целое, но где гарантия, что Дракон погибнет вместе с ним? А если все-таки двое: он и Дракон? А вдруг тот уцелеет? Где гарантия, что, уцелев, Дракон не тронет его?
Наверное, не один день пройдет, пока обнаружат его тело. А что, если она станет его разыскивать? Вдруг заявится к нему домой и будет искать его там — на ощупь? Вот будет сюрприз, когда она поднимется наверх.
Большой Красный Дракон будет откусывать от нее в час по кусочку.
