— Боже, ну и тело! — прошептала она, помахав рукой на себя и чувствуя, как вся краска притекла к лицу, после того как она увидела его голым, мгновенно скатилась вниз живота, заставляя сжать ноги и протянув руку, дотронуться — Твою мать, свихнутся можно.
— Ты что трогаешь себя? — голос Джина прозвучал, как гром среди ясного неба и она тут же села на кровати, мотая головой.
— Нет, я…
— Принцесса, ты не подумай, я не упрекаю тебя, просто стало интересно, что ты там потеряла? — улыбнулся Джин, и она уткнулась в ладони, чувствуя, как яркий румянец заливает ее шею.
— Это не то, о чем ты подумал… неважно дракончик, брысь отсюда! — под конец она уже указывала пальцем на дверь ванной, а он смеялся, поддразнивая ее.
— Может, хочешь присоединиться ко мне в душе? — сложив руки на полотенце, обернутом на талии, спросил он, и Джиа мотнула головой — Как хочешь, смотри, в другой раз могу и не предложить!
Она схватила с его стороны подушку и кинула в него, попав в косяк, он захохотал еще сильнее, а Джиа покраснела, понимая, что если Джин продолжит издеваться над ней, ему несдобровать.
Подойдя к двери, она услышала, как скребется Фридрих и, приоткрыв дверь, впустила его, пока он от счастья подпрыгивал и пытался лизнуть свою хозяйку, спасшую ему жизнь и приютившая в свой дом. Взяв кардиган, она накинула сверху и повела его на прогулку, понимая, что у нее уже выработался режим из-за пса, что она просыпается раньше будильника.
Охрана была на своем посту, и она приветливо им помахала. Фридрих, почувствовав свежий воздух, тут же бросился справлять свои потребности, пока Джиа ушла на кухню за едой для него и Соломона.
Увидев на плите, небольшой ковшик с остатками вчерашнего ужина, она улыбнулась и мысленно поблагодарила Крисси, только она могла позаботиться об этом хулигане, оставляя ему самый сочные кусочки. Взяв все в руки, она перевалила в миску и понесла на улицу, где этот обормот уже носился как ненормальный, сшибая на своем пути декоративных херувимчиков и гномиков.
— Фридрих, иди ко мне! — позвала его Джиа, видя, как он снес любимую статуэтку Теоны и, закусив губу, тут же пошла ее поднимать — Фридрих, если будешь ломать все, на улицу будешь ходить на поводке, понял?
Пес оторвался от еды и серьезно взглянул на Джиа, будто и вправду понял, что она сказала. Поэтому поставив статуэтку на место, она показала рукой на нее и приговорила.
— Их трогать нельзя!
— Льзя-льзя! — довольный голос Джина тут же вмешался в ее нравоучения, и она насупилась, сложив руки на груди.
— Джин, ты мешаешь мне.
— Молчу — его улыбка сбивала ее с мысли и она отвернулась.
— Ты все понял? — спросила Джиа подходя к нему, и присаживаясь перед ним на корточки, обхватывая испачканную морду.
Пес лизнул ее, и она рассмеялась, увернувшись от его языка.
— Фу! Джиа!
И Фридрих и Джиа изумленно вскинула на Джина глаза и, увидев его серьезное лицо, посмотрели друг на друга. Джиа ласково погладила пса и, забрав чисто вылизанную миску, пошла по направлению к дому.
— Интересно, когда у нас появятся дети и попросят собаку, что ты им скажешь? Нет, это разносчики заразы, блох, и грязи? — на последних словах, она попыталась изобразить голос Джина, но лишь сильнее рассмеялась от этого.
— Надеюсь, что к тому времени, я свыкнусь с мыслью, что этот обормот, часть нашей с тобой семьи, как и Соломон — улыбнулся он.
— Почти прощён — лукаво улыбнулась она и, сбежав с кухни, обернулась, поймав его подмигивание.
— Жду тебя на завтрак через пятнадцать минут.
— Как прикажете, ваше огнедышество — рассмеялась она и, забежав наверх, юркнула за дверь, спасаясь от его гнева.
Поняв, что он не разозлился на ее выпад она, улыбаясь, прошла в ванну и сняла одежду, вставая под душ. Спустя пятнадцать минут, она уже заходила в комнату к сестре, стараясь не разбудить ее и, тихонько погладив по волосам, поцеловала.
Спустившись вниз, она почувствовала вкусный запах блинчиков и тут же вошла на кухню, замечая, как Джин ловко размазывает по сковородке белую жидкость.
— Нет, он дьявол! Зарабатывает, готовит, если еще и секс с ним понравится, точно демон — шептала себе под нос Джиа, смотря на его руки, который просто шикарно смотрелись в воздухе вместе со сковородой.
— А вот и наш первый дегустатор — он говорил негромко, но таким голосом, что у Джиа невольно вырывалась улыбка.
— Ты все умеешь?
— Не только умею, но и практикую! — самодовольно произнес он, и Джиа закусила губу, в предвкушении первого блинчика.
Румяный, поджаренный и такой тонкий, он лег на ее тарелку, словно лепесток от цветка и, свернув его, она откусила кусочек, издавая протяжный стон и прикрывая глаза.
— Мамочки родные, я сейчас обкончаюсь!
— Если бы знал, что для этого нужно было испечь блин, сделал бы это давно — хохот Джина был сопровожден лаем пса, который был в недоумении, почему его обделили.
52
