– Чего же вы хотите, упрямый человек? – Варя подняла глаза к редеющей кроне дерева, под которым они стояли. Небеса в вышине преображались чернильной синевой, бархатной и холодной. – Быть может, вашей семье нужна помощь? Я с радостью…
– Вздор, – перебил он. – Семьи у меня нет. Мне нужны только деньги. И вы пообещали меньше, чем мой первый заказчик, уж простите…
Он не договорил. Замер. Прислушался. И в то же мгновение со стороны Смольного раздались голоса:
– Варвара Николаевна!
– Варенька, где вы?
– Отзовитесь, душенька!
– Варвара!
– Смотрите, что это?
– Кажется, её зонтик?
– Неужто выронила?
– Ищите лучше! Может, к реке пошла?
Варя разобрала голоса подруг и Ирецкой. Классная дама, похоже, всё-таки заметила её чересчур долгое отсутствие и разволновалась не на шутку. Воронцову искали. Но вместо того, чтобы позвать на помощь, девушка поступила совершенно противоположно.
Воспользовавшись замешательством «юнкера», Варя выскользнула из объятий, решительно вцепилась в ворот сюртука и рывком развернула юношу так, чтобы тот прижался спиной к широкому древесному стволу. Теперь его было не видно с тропинки. Если бы и заметили кого, то лишь её одну, но Варя бесшумно отступила в тень и присела за разросшийся куст барбариса. В укрытии она терпеливо дождалась, пока искавшие её дамы уйдут в сторону берега, и, лишь когда их голоса удалились, она выпрямилась.
Стоящий под деревом юноша выглядел сбитым с толку.
Он, как и в день их встречи, оставался пригож на лицо и статен, вот только юнкерскую форму сменил на скромный светский наряд, пригодный для извозчика или мелкого служащего. Вся одежда его, начиная с блёклых ботинок и заканчивая полинявшим шейным платком цвета пыльной вишни, выглядела поношенной и простой, а насколько чистой – в потёмках понять сложно.
Тёмные волосы молодого человека теперь не были прилизаны. Они слегка завивались и обрамляли загорелое лицо, прикрывая уши. Более чёрные у корней и выгоревшие к концам, как у человека, который всё лето работал на солнце.
Юноша прищурил тёплые карие глаза, наблюдая за подошедшей ближе Варей, будто впервые видел её.
– Смело, – только и прошептал он.
Она бы сказала «безрассудно», но «смело» тоже подходило для более деликатной характеристики её действий.
Варя привела в порядок юбку и сняла с неё приставший сбоку сор.
– Сколько вам предложили за кражу и передачу вещи?
– Как низко это звучит из ваших уст, – он поднял руки, будто сдавался на её милость.
– Сколько? – с нажимом повторила Воронцова.
Молодой человек назвал сумму, от которой ей сделалось нехорошо.
– Я заплачу вам столько же и четверть добавлю сверху, – наконец изрекла она, мысленно распродав всё собрание сочинений Шекспира, пару томиков французских классиков с автографами авторов и первые коллекционные пластинки для граммофона от «Berliner’s Gramophone Company», которые подарил ей отец. – Но только при условии, что вы поможете мне разобраться в этом деле так, чтобы о моём участии никто не узнал.
Он глядел на неё томительно долго, вероятно, прикидывая в уме все возможные варианты – от простого обмана до жалобы в полицию с вытекающим из неё арестом и каторгой за кражу и шантаж. Сомневался. Варя его не торопила, хоть и очень хотела. Наверняка эта афера в жизни юноши была далеко не первой. Но вряд ли ему приходилось связываться с девицами из Смольного.
Варя же чувствовала, как нарастает волнение. Вечер сделался по-осеннему промозглым, но от беспокойства её тело беспрестанно бросало в жар.
Молодой человек засунул руки в карманы брюк. Задумчиво скривил губы, будто усмехался. И наконец ответил:
– Будь по-вашему. – Он вытер правую ладонь о штанину и протянул девушке. – По рукам, барышня. Постараюсь узнать, кто передавал записки через посыльных.
Воронцова глянула на его грубоватую, мозолистую руку и после краткого колебания вложила в неё свою. Юноша сжал её и слегка встряхнул. Как девушке показалось, не так сильно, как мог бы.
– Договорились. – Она высвободила пальцы и непроизвольно отступила на шаг. – Если удастся что-либо узнать, приходите послезавтра к реке около четырёх часов. Туда, где вы видели меня с той женщиной сегодня.
– А если ничего выяснить не удастся? – Он склонил голову к плечу. Жест вышел насмешливый, будто выслушивать указания от Вари ему казалось занятием крайне нелепым. – Или кому-то из нас не удастся прийти?
– Там есть старое бревно. Оставьте под ним записку.
– Воля ваша, барышня, – юноша отвесил нарочито глубокий поклон и попятился.
– Варвара, – вдруг назвалась она. – Воронцова Варвара Николаевна. А… вы?
Он усмехнулся, лукаво вздёрнув правый уголок губ. Глянул на неё на ходу исподлобья.
– Ну, допустим, Пётр, – небрежно ответил он и снова театрально поклонился. – Доброй ночи, Варвара Николаевна.
Юноша повернулся к ней спиной и поспешил прочь, виляя меж деревьями.
– Доброй ночи, – ответила она и затем едва слышно проворчала вслед удаляющейся фигуре: – «допустим, Пётр».
А может, и не Пётр вовсе.
