Красный кардинал полностью

— Однажды я выясню, какова твоя кровь на вкус, — пообещала Александра.

Она все еще была связана, а он оставался хозяином положения. И все же Александра увидела, что впервые сумела задеть его. Пусть на долю секунды, но он почувствовал мороз по коже.

А потом он отвесил ей такую пощечину, что голова Александры беспомощно откинулась на подушку.

— Не нарывайся, Алиша! Будет жаль потерять тебя раньше срока. Уж не знаю, что ты там себе нафантазировала, но истинная тайна состоит в другом. Ты не первая женщина, которая корчит из себя гордую воительницу. И последней ты тоже вряд ли будешь. Я уже объезжал таких диких лошадок! Вот что я тебе скажу… Вы ломаетесь дольше, чем простые дырки, быстро признающие свое предназначение. Но уж если вы ломаетесь, вы разлетаетесь в клочья. И я тебе это устрою!

Не дожидаясь ее ответа, он натянул штаны, перекинул через локоть рубашку и вышел. Александре все равно нечего было сказать ему. Она чувствовала себя маленькой, раздавленной, израненной изнутри — как будто он что-то безнадежно сломал, и оно никогда уже не срастется.

Но даже так, даже в момент унижения, когда будущее давило на нее стотонным прессом, она не забывала, что она — никакая не Алиша. Она Александра Эйлер — и она обязана вернуться домой…

— У тебя все в порядке? — голос Яна ворвался в черный мир ее иллюзий, освобождая Александру из плена, в который она невольно себя загнала. — Ты стала такой тихой…

Они все еще гуляли по вечернему городу, залитому золотым светом. Прекрасному холодному городу, так не похожему на душную комнату из ее кошмара! Рядом с ней шел человек, который, сам того не зная, спасал ее от безумия там, где другие ломались, как хрусталь. Впереди, метрах в пяти от них, бежал пес, рядом с которым она не боялась даже смерти.

Она была дома, на своем месте, но уже совсем другой.

— Так ты в порядке? — повторил Ян, внимательно присматриваясь к ней.

Ей хотелось сказать «да», а лучше ничего не говорить, просто кивнуть. Обмануть его. Ян поймет, что это ложь, но ложь во спасение. Он не будет настаивать, потому что посчитает, что у него нет на это права. Между ними снова воцарится молчание — такое удобное обезболивающее для уродливого прошлого.

Но обезболивающее — это не лекарство. Оно не будет спасать вечно.

— Я давно уже не в порядке.

— Я знаю, — кивнул Ян. — И я многое бы отдал, чтобы помочь тебе, но я не представляю, как.

— Это несложно, на самом-то деле.

Гайя, почувствовав перемену в ее настроении, отвлекся от кустов сирени и подошел к хозяйке… Нет, к хозяевам. Его присутствие придало Александре нужную уверенность, напомнило, что кому-то в этой жизни она должна доверять — и сейчас рядом с ней, пожалуй, два единственных в мире живых существа, которые заслуживают ее доверия.

— Просто слушай меня, — тихо попросила она. — Слушай и не задавай вопросов. Запоминай, но не обсуждай это потом со мной, потому что это больно. Я расскажу тебе ровно столько, сколько смогу…

— Хорошо. Ты знаешь, почему мне важно знать.

— Знаю… Я хочу рассказать тебе о человеке по имени Хуан Сарагоса.

Каждый человек по-своему справляется с худшими воспоминаниями. Кто-то строит в памяти настоящую цитадель и запирает их подальше, чтобы изредка навещать — когда возникнет необходимость. Кто-то просто отворачивается от них, хотя они постоянно кружат рядом, путаются под ногами, как стая голодных крыс, и могут в любой момент наброситься. А кто-то обладает замечательной возможностью по-настоящему забывать. Это не игра и не притворство, такие люди действительно ничего не помнят, их память, как лучший из реставраторов, перекрашивает картины, сохранившиеся в мозгу, в совсем иные цвета. И начинается удивленная песня: «Кто украл, я? Я изнасиловал, я приставал? Да никогда такого не было!»