Ее решение не было спонтанным или импульсивным, у нее хватало причин поступить именно так. Во-первых, она по-прежнему боялась за свою семью. Даже Эрик признавал, что у Джонни Сарагосы наверняка остались приятели в преступном мире, которые были бы не прочь отомстить за него. Во-вторых, Александра чувствовала себя неисправимо грязной… Нет, даже не так. Она чувствовала себя прокаженной.
Ей через многое пришлось пройти, и не важно, давала она согласие на такое или нет. Она была использована. Могла ли она считаться прежней? Как посмотрит на нее брат, если узнает правду? Они будут ее стыдиться… А если так, не проще ли ей остаться пропавшей без вести? Мысли путались, ее не покидало ощущение, что земля уходит из-под ног. Как ни странно, именно здесь, на свободе, а вовсе не в борделе, она осознала, что ее мир рухнул. Теперь она стоит среди обломков — и совершенно непонятно, что делать дальше.
Поэтому ей так важна была поддержка Эрика. О на у же знала, что ему сорок четыре года. Для нее это были всего лишь цифры, которые сами по себе ничего не значили. Гораздо важнее для Александры было то, что Эрик — сильный человек, воин, уверенный в себе и своих принципах. За него можно было держаться, как за скалу во время шторма в океане. Потому что волны утихнут — а скала останется.
Конечно, у нее были определенные опасения, когда она принимала его приглашение. Во время визитов в больницу Эрик был безупречен. Но одно дело — встречаться в общей палате, другое — остаться наедине в его доме. Он прекрасно знал, что пускает под свою крышу женщину, которую вынудили стать проституткой. Как он к этому отнесется? Не решит ли, что, раз ее заставляли отдавать свое тело кому попало, ей уже все равно, с кем спать? Одним больше, одним меньше — какая разница!
Но беспокоилась она напрасно. Эрику принадлежал большой светлый дом, в котором он сразу же выделил ей комнату с собственной ванной. Комната запиралась изнутри. Это было важно.
Очень скоро Александра заметила, что он обращается к ней с большим почтением, чем к другим женщинам, а не наоборот. Словно он так хотел ее спасти, что боялся навредить ей даже неверным словом!
Однажды она не выдержала и спросила:
— Почему ты так добр ко мне? Я ведь тебе — никто!
— Потому что миру нужны такие люди, как ты.
— Это какие же?
— Способные сражаться. Когда мы пришли в гнездовище Джонни Сарагосы, оказалось, что только ты решилась постоять за себя.
При воспоминании об этом Александре показалось, что она снова чувствует струи горячей крови, льющиеся ей на лицо.
