— Мы уже закончили тут? — недовольно поинтересовалась она. — Мне нужно присматривать за детьми!
— Еще пара вопросов — и все, — заверил ее Ян. — Это вы оплатили мраморную надгробную плиту для Феодосии Самойловой?
— А кто это?..
— Ваша бабушка.
— А, эта! — отмахнулась Ольга. — Я ее не застала! Если честно, я даже не знаю толком, где ее могила.
— А ваш кузен, Виталий Воронин, это знает?
— Виталька? Виталька знает только, какой бумагой задницу подтирать, у него даже обувь на липучках, потому что он не помнит, как завязывать шнурки. Вы серьезно думаете, что ему известно, где находится древняя могила?
— Понятно. Надо полагать, вы с ним не общаетесь?
— Я ему помогаю, — мгновенно присмирела Ольга. — Ношу ему домашнюю еду, слежу, чтобы у него все было хорошо. Из-за деток у меня остается на это не так уж много времени, но я о нем забочусь!
Сначала такая смена настроения поразила Александру, а потом она поняла, что к чему. Ольга была единственной родственницей Воронина — и его единственной наследницей. Да, он ее моложе. Но ведь никто не знает, сколько отмеряно инвалиду!
Впрочем, при всей своей заботе Ольга знала о кузене немногим больше, чем о покойной бабке. Она не представляла, работает ли он где-то, сколько денег получает каждый месяц, чем вообще живет и есть ли у него телефон. Зато адрес квартиры, которая могла достаться ей, она помнила прекрасно.
— Так я могу идти или нет? — Ольга нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, то и дело поглядывая на окно квартиры.
— Посмотрите сначала вот на это, пожалуйста.
Александра открыла на планшете фотографию и повернула к Ольге. Со снимка на них смотрели женщина, назвавшаяся Юлией Курченко, и маленькая Тоня Нефедова. Ольга, нахмурившись, смотрела на фото, а Александра смотрела на нее.
Чувствовалось, что с каким-то узнаванием Ольга столкнулась. Но это было не узнавание близкого человека, а нечто смутное, похожее на попытку вспомнить того, с кем ты однажды пересекся в толпе.
— Мы с ней не знакомы, — наконец сказала Ольга.
— Вы уверены?
— Вы думаете, что, если я нигде не работаю, я и в своих словах уверена быть не могу?!
Ну конечно. Неудачный вопрос все портит.
Александра только вздохнула и открыла другой снимок — Марии Априоновой.
— Как насчет этой?
Но Ольга уже лелеяла свою обиду и не готова была отнестись к делу серьезно. Она бегло скользнула по фотографии взглядом и сразу же заявила:
— Нет, не знаю.
— Понятно. Спасибо за содействие.
Просить фотографии Елены и Дарьи было, пожалуй, бесполезно. Александра видела, какую свалку устроили в квартире. Если старые снимки там и остались, сейчас они надежно погребены под упаковками с памперсами и тюками с детской одеждой.
Ольга поспешила уйти, не скрывая, что уже сожалеет о потраченном на разговор времени. Минутой позже из приоткрытого окна донесся ее зычный ор.
Близнецы тоже не стали задерживаться. Судя по данному им Ольгой адресу, ее кузен жил неподалеку — минут десять на машине, можно встретиться с ним сегодня. Многого от этой встречи Александра не ожидала и откладывать дело не хотела.
— То, что она болтает, не так уж важно, — указал Ян. — А вот то, что она не узнала ни одну из фотографий, — проблема.
— Но она всматривалась в одну из них достаточно долго, пытаясь узнать.
— Ну, проверяла… Она бы узнала собственную мать или тетку!
— Не факт. Есть такая штука, как подсознательное забывание — не уверена, что так и называется по-русски. Но суть в том, что человек имеет определенное знание о мире. Все, что противоречит этому знанию, он или отрицает, или забывает, чтобы лишний раз не заморачиваться. Ольга знает, что ее тетка и мать мертвы. Какая-то фотография не изменит этого. Виталий Воронин внушает мне в этом отношении больше надежд.
— Потому что он не умеет притворяться?
— Потому что он не так скован, как люди, считающие себя здоровыми.
Виталию от родителей досталась квартира при уютном старом дворике, образованном невысокими домами. Она располагалась на первом этаже — окнами на подъездную дверь и иссушенный осенью палисадник. На окнах висели занавески из плотного белого тюля и стояли горшки с геранью. Между них, уютно устроившись, грелся в лучах солнца маленький котенок.
Хозяин квартиры открыл дверь быстро — он был дома. Но это не означало, что он не работает, в такое время многие уже возвращались.
Глядя на Виталия Воронина, нельзя было сразу сказать, что с ним что-то не так. Парень был рослым, неплохо сложенным, хотя и не спортивным. А вьющиеся каштановые волосы и вовсе можно было считать редким даром природы, которому многие позавидовали бы. Лишь внимательный взгляд на его лицо подтверждал, что врачи не ошиблись с диагнозом.
Лицо у Виталия было расслабленным, лишенным определенного выражения, глаза — мутными. Он, похоже, опасался смотреть на гостей, скользил по ним взглядом и тут же отводил глаза. Стоя на месте, он постоянно раскачивался взад-вперед.
— Добрый вечер, — обратилась к нему Александра.
