Гигант тем временем приложился к мундштуку огромной трубки, вдохнул и выдохнул дым, протянул трубку Полюсу Фердинатовичу, который с некоторой опаской принял ее, опасаясь, что не удержит столь могучее сооружение. Гигант с прищуром смотрел, как академик неловко поднес к губам огромный мундштук, примерился и так, и эдак, но затем все же решился, вытянул губы трубочкой и сделал первую после стольких месяцев воздержания затяжку.
Табак оказался великолепен. Полюс Фердинатович затруднился бы точно определить географическую точку произрастания, но отнес бы его к лучшим карибским сортам. С легким вишневым привкусом и горчинкой табак словно вдохнул в академика заряд бодрости и силы.
– Трубка контакта! – воскликнул академик, передавая ее обратно гиганту. – У нас, на Земле, еще в давние времена индейские племена, заключавшие друг с другом союз, обязательно скрепляли договор курением трубки мира. – Полюс Фердинатович показал на агрегат, к которому теперь приложился гигант. – А у нас с вами – трубка первого контакта!
– На моей планете… Фаэтоне, – уточнил инопланетянин, – когда-то считалось, что эта трава, должным образом приготовленная, может подарить бессмертие. Однако рецепт изготовления, увы, был утерян.
Так они передавали друг другу трубку контакта и беседовали о вещах, в общем-то, не столько важных, сколько помогающих найти общие точки соприкосновения между двумя столь различными цивилизациями.
Внимание Полюса Фердинатовича привлекли стоявшие там и тут металлические амфоры, которые они неоднократно встречали в коридорах Фобоса. Из таких же амфор, если верить рассказу Багряка и Зои, вылезли неведомые чудовища, с которыми они вступили в схватку в один из первых дней обследования мертвого ковчега.
– Скажите, уважаемый, для чего предназначены эти сосуды? – Академик неловко ткнул мундштуком трубки мира в сторону ближайшего скопления металлических амфор.
– Вычислительные устройства, – ответил инопланетянин. – Если подбирать наиболее близкую для вас аналогию. Они содержат специальную жидкость, которая является программирующей субстанцией для более сложных думающих машин. Но простые расчеты могут выполнять автономно. Мы их также используем для развлечений.
– Для развлечений? – недоуменно переспросил Полюс Фердинатович. – Видите ли, уважаемый, по рассказам наших товарищей, они стали свидетелями, как из подобных… хм… устройств вылезли какие-то ужасные чудовища, с которыми они якобы вступили в схватку. Нам, конечно, не было причин им не поверить, но мы так и не смогли отыскать подтверждений их рассказу…
– Это и была игра, видимо, по неосторожности запущенная вашими товарищами, – сказал инопланетянин. – Субстанция амфор воспроизводит объемные образы чудовищ, с которыми вам надлежит сражаться. Мы когда-то очень увлекались подобными играми.
Полюс Фердинатович, присматриваясь к инопланетянину, ловил себя на странном чувстве, будто лицо его ужасно ему знакомо. Эти глаза, этот взгляд, этот прищур. Но Гансовский никак не мог вспомнить – кого же он ему напоминал. Вполне возможно, что это всего лишь игра воображения, некий психологический эффект, когда в совершенно чуждом, но симпатичном нам существе мы пытаемся отыскать знакомые черты.
И вдруг, в очередной раз передавая трубку гиганту, Полюс Фердинатович внезапно сообразил, что они так и не представились друг другу, не назвали свои имена, выступая в ритуале воскурения трубки первого контакта не столько индивидуумами, сколько представителями двух разных народов, планет, миров, цивилизаций, продуктами двух разных путей эволюционного и исторического развития. Все это хорошо и даже правильно, но кто сказал, что общественное и индивидуальное противоречат друг другу? Отнюдь! Диалектически они друг друга дополняют! Поэтому Полюс Фердинатович встал, церемонно поклонился и представился, четко выговорив не только свои имя, отчество и фамилию, но и перечислив регалии, не хвастовства ради, конечно же, а лишь для того, чтобы продемонстрировать высокий уровень представительства человеческой цивилизации на этой первой встрече, хоть и неназначенной, но долгожданной и весьма важной для всех разумных существ доброй воли.
Гигант выслушал, кивая и вежливо прекратив курить, а когда Полюс Фердинатович закончил представление, немного подумал, опять прищурился и сказал нечто, что прозвучало для академика Гансовского как:
– Первый коммунист.
И только теперь, словно пораженный молнией, Полюс Фердинатович понял, чей взгляд напоминал взгляд инопланетянина. Это казалось еще более невероятным, чем встреча на Марсе! Но, похоже, Красная планета неистощима на сюрпризы – на академика Гансовского смотрели глаза самого человечного из всех людей.
– Это я, Игорь Рассоховатович, – сказала Зоя. – Я, Зоя.
Она понимала, что у нее почти нет шансов убедить Биленкина, что в теле Царицы Фаэтона находится личность Зои Громовой, равно так же как у Биленкина не имелось никаких шансов даже с лазерным резаком противостоять клеврету, готовому в клочья разорвать маленького человека.
