– Мы пойдем, – вскакивает женщина, – мы пойдем отсюда, нам далеко ехать. Поднимайся Эмма, поднимайся, пора…
– Ну-у, – задумчиво говорит Лени, поудобнее ухватывая биту. – Пока ты копаешься…
Семейство идет к выходу. Девочка распята между отцом и матерью, будто каждый пытается подтащить ее ближе к себе. Они даже не смотрят вперед, а не отрывают взгляда от Лени, которая приближается к ним странным образом – бочком-бочком, да еще и приставным шагом. Бита отведена для удара.
– Будем действовать по-моему, – бурчит кельнер, возникая как черт из табакерки, перегораживая путь к отступлению. Дробовик в его руках дергается, оглушительно изрыгает огонь. Выстрелы смахивают добропорядочного бюргера и его супругу на пол, как кегли. Девочка остается стоять с протянутыми в стороны руками.
– Вот так оно и бывает, детка, – кельнер походя треплет ее по головке, подходит к трупам. Перезаряжает дробовик.
– Ага, – говорит Лени, – ты и в меня попал, идиот! Предупреждать надо! – Она с сожалением рассматривает развороченный бок, обрывки форменного платья и фартука. – Теперь шить придется…
– Зашьешь, – равнодушно говорит кельнер. – Так тебе на твоем мертвом роду написано.
– С малявкой что делать? – Лени вновь ухватывается за биту.
– Жалеешь? По-настоящему убить хочешь? – кельнер смотрит на Эмму, которая опустила руки и пятится к двери. – Девочку приказано не трогать. На нее виды имеются. Хорошая девочка, – кельнер подмигивает Эмме.
Лени притоптывает от нетерпения:
– И этих мне не отдашь? У меня все на мази, резинка, поцелуй – все честь по чести. Вхолостую, значит?
– Повтори, – потребовала Зоя. Паганель еще больше выпрямился, под потолок, и оттуда донесся его гудящий глас:
– Я должен находиться в шкафу. Я не должен предпринимать никаких действий, даже если я буду оценивать ситуацию как угрожающую твоей жизни. Я должен внимательно слушать. В случае, если ты произнесешь кодовую фразу: «Паганель, на помощь», я должен незамедлительно покинуть шкаф и оказать помощь в задержании человека, который сейчас явится.
– Все правильно, – сказала Зоя. – Ты верно запомнил.
– Роботы ничего не забывают, – с некоторой обидой в гудении сказал Паганель. – Моя улучшенная модель обладает долговременной памятью на ферритовых стержнях и кратковременной на…
– Хорошо-хорошо, – подняла руки Зоя. – Лекции по тектотехнике отложим на потом. Возвращайся в шкаф, чудо железное.
– На основании каких данных ты рассчитала, что этот человек придет именно сейчас? – Паганель согнулся, дабы влезть в шкаф, но замер неподвижной железной, тьфу, композитной горой, дожидаясь от Зои ответа.
– Интуиция, – попыталась отделаться краткостью Зоя, но робот с сестрой таланта был явно незнаком, его башка повернулась к девушке.
– Интуиция есть результат невербализованной логической цепочки, – выдал Паганель. – Мне бы хотелось иметь более строгий расчет.
– О боже, – вздохнула Зоя. – Залезай же, чайник ты композитный! А потом я вербализую логическую цепочку своей интуиции.
Но тут в дверь постучали.
За порогом стоял Багряк и улыбался.
– Вы? – спросила Зоя, не пригласив его войти. – Вы тот человек, который…
– Подкинул вам записку, – закончил фразу Георгий Николаевич. – Позволите войти? Не хотелось бы говорить через порог, да и время поджимает. Сколько до старта?
Зоя посмотрела на циферблат обратного отсчета, вделанный над столиком.
– Гораздо меньше, чем вам потребуется, – ледяным тоном сказала она, но отступила, впуская двигателиста. – Разве ваше место сейчас не на посту?
Георгий Николаевич переступил комингс, с любопытством огляделся, подошел к окну и отодвинул занавеску.
– Оперативников здесь нет, если вы их ищете, – усмехнулась Зоя. – И это ваше подметное письмо не имеет никакого значения. Сейчас другие времена.
– Да что вы говорите? – Георгий Николаевич оторвался от созерцания удаляющейся Башни Цандера. «Красный космос» перемещался в зону старта толкачами. Один из них был виден – белый шар со множеством гибких захватов, похожий на спрута.
Багряк уселся в кресло, еще раз пытливо осмотрел каюту. И Зоя догадалась, что, не задень она его обидными словами, он бы и под койку заглянул, и в шкаф залез.
– Сядьте, – потребовал Георгий Николаевич. – У нас действительно не так много времени, а нам необходимо прояснить наши отношения до старта. Во избежание, так сказать.
– Во избежание чего?
– Недоразумений.
Зоя обхватила себя за предплечья, упрямо наклонила голову:
– Нет и не будет никаких недоразумений. Зарубите себе на носу. Да, мой отец оказался… оказался не тем, кем я его считала…
– Предателем, – легко сказал Багряк, чем заслужил полного ненависти и муки взгляда девушки. – Будем называть вещи своими именами, хорошо?
