Миновав ряды торговцев, предлагающих всякий товар, оба путника двинули за слугой, который провёл их во внутренние помещения. Им была предоставлена довольно просторная ниша с лавкой, где они сбросили свои верхние одежды и разулись. И далее проследовали в общий зал, где десятка два банщиков уже трудились над клиентами. Тут было в самом деле замечательно, даже лучше, чем обещала наружная реклама. Устроители этого заведения знали своё дело, и всё было к услугам клиентов. Перво-наперво усталых с дороги путников пригласили к большим бадьям с горячей водой — душистый пар так и поднимался над их краями, к которым вели небольшие лесенки в три ступени — так высока была бадья.
Горячая вода приняла в своё нутро уставших с дороги путников. В ней явно были какие-то травы, и тело благодарно отозвалось расслаблением. Так хорошо Лёну было лишь в той сказочной бане, которую однажды устроили им с Ратмиром прекрасные девицы в одном сказочном замке. Тогда Лёну не приходило в голову интересоваться: кто надумал ставить эту волшебную гостиницу в пустынном степном краю — тогда он был под влиянием личности неизвестного ему волшебника Румистэля. Теперь же всё живо интересовало его, благо, что Ксиндара, не в силах сдерживать свою естественную словоохотливость, так и сыпал комментариями.
— О! Вербена, лимонник, шиповник, липовый цвет! — блаженно бормотал он, нюхая воду и из ладоней поливая себе на лицо горячие струи с обильно плавающими лепестками. — Сначала надо хорошенько отмокнуть.
Лавар ушёл с головой под воду, оставив на полминуты лишь мелкие пузырьки, потом вынырнул и зафыркал.
— Чудесно, чудесно, — бормотал он, занятый исключительно лишь собственными ощущениями. — Лимонник расширяет поры, после чего кожа буквально начинает дышать. Липа залечивает всяческие мелкие трещины, которых мы обычно не замечаем на ступнях, локтях, коленях и ладонях. Шиповник делает кожу гладкой и белой, а лаванда надолго устраняет запах пота. А какая мягкая вода!
Глядя на него, Лён потешался, но всё же не признать явного искусства банщиков было бы неверно. Потом оба попали в опытные руки и испытали на себе действительно волшебные составы: ароматная жидкость, которой им мыли головы, едва напоминала земной шампунь, но действовала гораздо лучше. После её применения Лён почувствовал, как его оставила усталость. Несколько месяцев скитаний по дорогам и мирам Жребия оставили в нём след, который выражался затяжным напряжением в мышцах. Вот отчего настроение его так часто имело необъяснимую подавленность! Это была просто усталость! А потом ещё и эти мёртвые реальности аномальной зоны, куда его поначалу занесло! Теперь же он искренно блаженствовал под опытными руками банщиков — это вам не томная игра с лёгонькой мочалкой, которую затеяли прекрасные пери в степном дворце! Здесь мытье в бане было высшим искусством, и Лён оставил всякие насмешки, с которыми выслушивал высказывания свое спутника.
После отмочки в горячей воде, их попросили к лавкам — облицованным изразцами параллелепипедам, которые полукругом обступили большой бассейн, где блаженно плавали десятка полтора клиентов. Лён рассмотрел, что зал, в котором они принимали баню, был не единственным — высокие арки уходили вправо и влево, и оттуда в горячем пару слышались мокрые голоса и плеск воды.
Целиком уйдя в ощущения, Лён лишь блаженно закрыл глаза, принимая с благодарностью все заботы молчаливого банщика. Так, пройдя через все удовольствия городской бани, освежённые и разнеженные от блаженства, приятели оказались снова в раздевалке, где на лавке их ждали пропылённые одежды и пахнущая потом странствий обувь.
— Э… — с сожалением лишь обронил Лавар, натягивая на себя рубашку.
Лён оказался в гораздо худшем положение: если его спутник брезговал лишь вчера надетой рубашкой, то что сказать ему, который уже не первый день носит на себе эту провонявшую потом странствий одежду! Впервые Лёна до такой степени это задело. До сих пор он и не задумывался над такими вещами.
— Скажите, милый, — расслабленно обратился к прислуге Ксиндара, который успел выхватить из рук своего спутника золотую монету и теперь подавал её прислуге, словно достал её из собственного кошелька. — А где есть ли тут у вас приличный портной? Мы с моим другом, знаете, странствовали по свету и слегка пообносились.
Не обращая ни малейшего внимания на друга солидного господина, который в это время напяливал на себя старые обноски, банный служка алчно зажал в руке крупную монету. Судя по его реакции, сумма значительно превышала обычную здесь цену, и парень сомневался: понимают ли эти двое приезжих, что переплатили, откуда следует, что про сдачу следует умолчать? Вопрос был задан очень кстати, и служка весь так и расплылся в улыбке:
— А что желает господин? Вам для торгового предприятия или заказать торжественную форму для ремесленного цеха? Я знаю человека, который так перелицовывает старые плащи, что не отличишь от нового. А вашему слуге подштопают одёжку, почистят шляпу и подобьют набойки на каблуки.
