Приближавшийся пароход не дал установленных морским регламентом сигналов, и сигнальная станция потребовала световым сигналом, чтобы находившиеся на борту парохода американские чиновники просигнализировали ответ. Но ответа не последовало, – „Сандино“ продолжал приближаться к сигнальный станции с возраставшей скоростью. Сигнальная станция потребовала от „Сандино“, чтобы он остановился, но и это требование осталось безрезультатным. Следующий сигнал станции гласил:
„Немедленно стать на якорь или будет открыт огонь!“
И в то же мгновение была поднята тревога, и пушки фортов были наведены на таинственный пароход. Не обращая внимания на сигналы, „Сандино“ продолжал идти полным ходом.
Раздался грохот, и в судно полетела четырехдюймовая граната. Ракеты, снабженные парашютами, повисли в воздухе и осветили судно. При свете ракет удалось разглядеть, что на палубе. „Сандино“ шел рукопашный бой, прерываемый трескотней револьверных выстрелов.
Два десятка орудий, наведенных на „Сандино“, дали залп Снряды попавшие в цель, везвали отчаянный взрыв.
„Сандино“ превратился в огромный столб огня. Раздался ужасный грохот – от сотрясения воздуха погасли все навигационные огни на протяжении восьми километров в окружности.
Береговые укрепления были осыпаны градом осколков. Командующий канальной зоной тут же принял соответствующие меры. Отряды солдат и морской пехоты заняли важные пункты у шлюзов, артиллеристы привели замаскированные береговые орудия в боевую готовность, аэропланы вылетели на воздушную разведку, а истребители и подводные лодки полным ходом понеслись в береговые воды.
На следующий день информационная служба Соединенных Штатов установила, что „Сандино“, плывший под флагам Никарагуа, был зафрахтован ливерпульской фирмой и вышел четыре дня тому назад из порта Салина-Круц с грузом конопли.
Когда эти обстоятельства стали известны, исчезли все сомнения относительно намерений „Сандино“. Пароход, выйдя ив Салина-Круц, выбросил свой безвредный груз за борт, и принял вместо него четыре тысячи тринитротолуола. В задачу „Сандино“ входило взорваться в канале и тем самым блокировать его.
Эта попытка вызвала в Америке сильное возмущение. Вашингтон предполагал, что лондонское правительство принесет соответствующие такому случаю извинения, но американцам суждено было пережить еще одну неожиданность.
Правительство Карахана взяло под сомнение нахождение на „Сандино“ взрывчатых веществ и потребовало тщательного расследования гибели парохода, на борту которого находились двадцать два гражданина Красного Союза.
Поведение администрации канала квалифицировалось в ноте Карахана как „безответственное“.
Пока министерства иностранных дел Лондона и Вашингтона обменивались телеграммами, американский флот в течение долгого времени стацонировавший в Тихом океане, направился через канал в Карибское море.
Весь этот маневр был проведен в тайне, и мир узнал о нем лишь тогда, когда все эскадры американского флота собрались в Атлантическом океане у входа в Панамский канал.
В ответ на последовавшие со стороны торговых камер и штатов, расположенных на побережье Тихого океана, протесты, правительство заявило, что сосредоточение всех морских сил в Атлантическом океане вызвано тем, что красный флот, состоящий из судов, ранее входивших в состав английского, французского и итальянского флотов, а также подкрепленный половиной японского флота, переведенного в европейские воды через Суэцкий канал, настолько превосходят атлантическую эскадру Америки, что пришлось прибегнуть к этому мероприятию.
Некоторые из газет Америки тут же подняли кампанию, разъяснившую недовольным всю необходимость этого мероприятия, а потом последовало событие, окончательно убедившее американских пацифистов в необходимости умолкнуть.
Мексиканскому посланнику в Лондоне было сообщено, что если Салина-Круц немедленно не уплатит ливерпульской фирме, зафрахтовавшей потопленный пароход, десять миллионов долларов в возмещение понесенного ей ущерба, то Пан-евразийский союз высадит в гавани десант и возьмет на себя управление портом. От лица ливерпульской фирмы в качестве ее правопреемника выступал Красный Союз.
Правительство Соединенных Штагов, узнав об этом акте, правительства Карахана, поспешило сообщить, что подобные действия будут истолкованы не только как акт, направленный против Мексики, ко и против Соединенных Штатов.
Американская нота заканчивалась указанием на то, что высадка войск в Салина-Круц явится нарушением „Доктрины Монроэ“.
Вашингтон предлагал красному правительству взять обратно свой ультиматум и соглашался на то, чтобы вопрос о возмещении убытков стал предметом суждения третейского суда. Со своей стороны Соединенные Штаты готовы были гарантировать уплату мексиканским правительством требуемой суммы в случае если такое решение будет вынесено третейским судом.
Неофициальный ответ Карахана гласил следующим образом:
„Что такое доктрина Монроэ?
