– В настоящее время на мексиканском фронте находится армия в сто тысяч человек. Ежедневно ее численность возрастает на десять тысяч человек. Но далеко не все это количество прибыло из Японии. Часть из них прибыла из Австралии, Новой Зеландии, Филиппин и прежних французских и английских владений в Океании. За последний месяц армия эта удвоилась – не думайте, что экспедиция предпринята без подготовки. К ней готовились очень давно. Камку подвигается вдоль железной дороги от Салина-Круц через Техуантепек к порту Мексико. Его цель – пробиться к Мексиканскому заливу. И мне кажется, он добьется своего. Вспомните о том, что весь перешеек имеет всего лишь двести двадцать километров в ширину.
Мы спустились в курительную и остановились перед картой мексиканского фронта.
– Наши войска заняли узловой пункт Сан-Иеронимо, – продолжал пояснять Бойер. – Природные условия в этой стране таковы, что все бои могут развиваться лишь вдоль железной дороги. Я не знаю, как сильны стоящие против нас американские и мексиканские войска, но мне кажется, что им, приходится очень тяжело, потому что у них в тылу имеется всего лишь одна, железная дорога. Опорными пунктами их обороны являются порт Мексико и Вера-Круц.
Одним из немногих штатских пассажиров на борту „Гаррис“ был некто Штейн, уполномоченный московского комиссариата иностранных дел. Он направлялся в Мексику с дипломатической целью, и Бойер познакомил меня с ним.
– Вам должно быть известно, что Москва представлена в Мексике госпожой Коллонтай, старой революционеркой и сподвижницей Ленина и Троцкого. Ваша полиция давно интересуется ее деятельностью в Мексике. В настоящее время она находится в Салина Круце, и это от нее мы получаем сведения о том, что произошло там после получения нашего ультиматума.
– А что там произошло? – осведомился я.
– Обычный в Мексике кризис. Американский посланник Кетчем имел продолжительную беседу с президентом Майторена. Зятем последовали переговоры с Вашингтоном по прямому проводу. Мороноес, вождь оппозиции, бросил президенту упрек в том, что он обращается за помощью к Соединенным Штатам, тогда как Мексика могла. бы справиться с затруднениями и без посторонней помощи.
В городе произошли демонстрации, во время которых был выброшен лозунг: „Лучше союз с Караханом, чем рабство у Соединенных Штатов!“ – В то время, как происходили демонстрации, президент продолжал торговаться с Соединенными Штатами.
– Как долго длились эти переговоры? Ведь каждый час дорог.
– Эти переговоры были лишь фикцией. Прежде тем они завершились, Вашингтон уже приступил к действиям. Соединенные Штаты перебросили свои войска к мексиканской границе. В Тампа, Мобиле и Новом Орлеане, не дожидаясь исхода переговоров, войска были погружены на транспорты и направлены в Мексику, пока в Вера-Круце народ продолжал бродить по улицам и вопить о своей независимости.
– Когда американцы приступили к действиям? – опросил Спид.
– Примерно, спустя час после начала переговоров над территорией Мексики показалась эскадра американских аэропланов. Американские авиаторы отсалютовали мексиканскому флагу, и мексиканские орудия ответили тем же. За аэропланами последовали сухопутные войска, и в настоящее время на железной дороге на Салина-Круц сосредоточены не только мексиканские отряды, но и войска Северо-Американских Соединенных Штатов. Какова их численность, мне неизвестно.
На севере деятельность Коллонтай сопровождалась большим успехом, чем на юге. В Соноре взбунтовались остатки индейских племен, попытавшихся оказать сопротивление наступавшим из Аризоны американским отрядам.
У Гермозилло сопротивление индейцев оказалось столь ожесточенным, что американцам пришлось там задержаться целых два для. Американская артиллерия причинила городу много вреда, и бомбардировка стоила жизни ряду мирных жителей.
На юг от Ирапуато повстанцам удалось взорвать один из американских эшелонов. При этом погибло множество солдат.
Впоследствии мне стало известно, что мексиканский генеральный штаб оказался настолько предусмотрительным, что сосредоточил главные силы армии в портах Манзанильо, Мацатлане и Тополобамбо на западном побережье страны, и что побережье Калифорнии было защищено блиндированными поездами.
Бинней беспрестанно жаловался на то, что наш пароход продвигается вперед слишком медленно, – да и я сгорал от нетерпения, желая поскорее попасть на фронт.
Бойер воздавал должное нашим патриотическим чувствам, что однако не мешало ему с радостью сообщать о каждом новом неблагоприятном для нас событии.
На десятый дань плавания он сообщил нам:
