В течение последних лет число членов японской коммунистической партии увеличилось на сотни тысяч. Влияние партии возросло настолько, что в каждой воинской части японской армии и на каждом военном корабле была своя ячейка.
Объединение Китая привело к утрате Японией зон влияния в Маньчжурии, в Джи-Ли и в Шандуне. В свою очередь подобное сужение деятельности Японии привело к большому экономическому кризису. Как всегда в таких случаях, все тяготы кризиса прежде всего легли па необеспеченные слои населения.
Коммунистическая агитация Москвы умело использовала эту обстановку.
Тысяча студентов объединились с рабочими и вышли па улицу Токио. 3 октября 1932 года демонстрации эти вылились в вооруженные столкновения демонстрантов с императорской гвардией.
Об отдельных деталях этих столкновений и исходе уличного боя мир узнал главным образом из московской информации, – в Москве население, во призыву Карахана, шумно манифестировало, провозглашая освобождение трудящихся Японии от монархической тирании.
Ораторы Коминтерна открыто хвастались тем, что огромное количество огнестрельного оружия, штыков, ручных гранат и прочего, неожиданно оказавшееся в распоряжении демонстрантов, попало в Японию из арсенала, учрежденного Караханом пять лет тому назад в Забайкалье.
Поворотным моментом событий в Токио явился переход второго и третьего гвардейских полков на сторону восставших. Император Хирошито со своей семьей и приближенными вынужден был искать спасения в бегстве на аэроплане. В течение трех дней не было никаких известий о месте его нахождения.
Впоследствии выяснилось, что император собирался снизиться в Йокогаме, месте стоянки японского флота, но затем ему пришлось изменить свой план, потому что радио сообщило, что флот также перешел на сторону красных.
Неделей спустя один из пароходов „Америка-Доллар-Лайн“ доставил низложенного императора в Манилу.
В Токио под председательством Ката Яката образовалось рабоче-крестьянское правительство. Одному из полковников японской армии, в свое время вынужденному выйти в отставку из-за отказа привести в исполнение смертный приговор, вынесенный одному из своих солдат, уличенному в коммунистической пропаганде, было предложено занять пост военного министра. В состав армии влились отряды вооруженных рабочих.
За этими событиями последовала шестинедельная кровавая расправа с приверженцами старого режима, с министрами, высшими чиновниками, депутатами парламента.
Москва немедленно же признала новое японское правительство, и Карахан поздравил японское верховное командование с благополучным исходом революции и выразил пожелание, чтобы японскому оружию и впредь сопутствовала удача.
Несмотря на происшедший в Токио переворота, ряд провинциальных городов все еще продолжал оставаться во власти японских „реакционеров“.
Октябрь 1932 года явился для Спида и для меня горячим месяцем. Наилучшим источником информации обо всем, что происходило на востоке, являлся Коминтерн. Советское посольство, в силу своих тесных связей с японскими революционерами, имело возможность беспрерывно сноситься по телеграфу с Москвой и сообщать все подробности происходивших в Японии событий.
Как-то, воспользовавшись перегрузкой телеграфа правительственными сообщениями, я добился разрешения послать Спида с моими корреспонденциями в Ригу. Мощный аэроплан Спида совершил этот тысячекилометровый перелета в пять часов, и я был первым, кто сумел сообщить миру о взятии в плен и казни японского губернатора в Корее.
Бинней возвратился в Москву через два дня и привез мне телеграмму из нашей редакции в Чикаго. Телеграмма гласила, что мне за мой „мировой рекорд быстроты газетной информации“ преподносится награда в размере тысячи долларов. Я по-братски разделил этот дар небес между мной и Спидом, и мы решили вечером отпраздновать наш успех.
Мы отправились в кафе „Монблан“, самое изысканное ночное кафе Москвы. Выпал снег, а в кафе было тепло и уютно. Изъяснявшийся на французском языке лакей проворно взял у нас червонец и предоставил нам столик поблизости от эстрады.
Кафе было наполнено интернациональной публикой. Рядом с европейцами сидели бритые представители восточных народов. Среди них были и молодые девушки. Русские девушки в большинстве своем одевались по парижской моде, что не мешало, однако, некоторым из них носить на шее красные галстуки, украшенные значками комсомола.
В кафе вошли два маленьких японца – на рукаве у них было по красной повязке. Посетители кафе восторженно приветствовали вошедших.
За соседним с нами столиком сидела странная парочка: молодая девушка с коротко остриженными волосами и юноша с темными глазами и желтоватым цветом кожи. Парочка была одета по-европейски, пила чай с лимоном и молчала. Девушка внимательно следила за выступавшими танцорами; он не спускал глаз с ее лица.
– Эта девушка – мисс Советская республика, – сказал мее Спид, – она только что возвратилась с конкурса в Атлантик-Сити. Я не прочь потанцевать с нею. Хотел бы я знать, на каком языке она разговаривает. – Спид выпил рюмку водки и снова уставился на красавицу.
