На протяжении всего одной ночи безымянный главный герой успевает пережить самые яркие события за всю его жизнь. При помощи нестандартных решений своих друзей и своих собственных, он изучит вопрос о запрещённости как таковой. Действительно ли то, что что-то запрещённое является злом?
Последний день моего пребывания на гражданке был самым ярким за всю мою жизнь. Я сидел дома и смотрел телевизор, когда ко мне в комнату буквально влетел М.
– Гуляем, туса! – крикнул он, но почти сразу его возбуждение перешло в недоумение. – А где, собственно, туса?
– Какая туса? Ты опять нажрался? Я не устраивал проводы и ты об этом знаешь.
Плюхнувшись на диван рядом со мной, М. достал из кармана своих широких штанов банку пива.
– Я знаю. – сказал он и открыл банку. Сделав пару глотков, он продолжил – И я пришёл это исправить. Я явился к тебе, чтобы позвать на вечеринку, которая проходит совсем недалеко. И ты, мой друг, пойдёшь со мной. Или я тебе тут всё заблюю.
М. наклонился вперёд и приоткрыл рот. Поняв, что он исполнит свою угрозу в любом случае, я потащил эту тушу в туалет. Там, пока М. отправлял содержимое своего желудка в сточные воды, и частично на мой пол – его толстая задница всё время переваливала на бок, я посмотрел в зеркало и провёл рукой по бритой голове. Симпатичность это то, чем как правило обладают исключительно окружающие, но не ты. Острый нос, тонкие губы и слишком большой лоб. Неудивительно, что она меня бросила… Ну, хватит ненужных мыслей. Иногда нет выбора, кроме как переть напролом. Я не хотел уходить, а мир не хотел принимать меня дальше без военного билета. Баш на баш. Один год жизни взамен на красную книжонку. Кроме того, институт решил, что я недостойный абитуриент, так что отсрочки мне не видать. Изначально я хотел устроить тусовку. Мы с М. даже обсудили все детали и приготовили квартиру, убрав все ковры и предметы, не способные выдержать падения на пол. Но в последний момент я передумал и всё отменил. Такое бывает в последний день. Настроение просто пропадает. Однако у М. такого не было в его последний день. Ох и напились мы тогда. Я не помню половины вечера. Позже он поведал мне, что был печален в тот день и решил просто напиться. А вот меня хватило лишь на то чтобы отменить вечеринку и просиживать штаны перед телевизором.
Изрыгнув остатки своего алко-ужина, М. уселся рядом с унитазом.
– Блин, чувак! А кто будет смывать? – спросил я у М., нажав на кнопку. Сейчас он не знал, что такое кнопка.
– Ты. – ответил он, вытирая остатки с подбородка. – Это ведь твой толчок.
– Ты просто омерзителен, знаешь?
Я поднял его и проводил к раковине.
– А ты неотразим. – сказал М., подставляя лицо под струю воды. – Как и твой туалет. Не то, что мой. И поэтому, чисто из зависти, я решил тебе его подпортить.
– Тошнотный мститель. – заключил я, вытащив его из туалета и бросив обратно на диван. – Так что за туса?
– Я ни черта не знаю. Ни кто её организовал, ни тех, кто там тусует. Я попал туда случайно. Просто помог двум девочкам закупиться алкоголем, а они в благодарность пригласили меня туда. И там, доложу я тебе, просто охрененно! Куча девочек и бухла ждут нас в соседнем квартале. Побыв там какое-то время, я подумал : « Эй! Что я за человек, ели не приглашу своего лучшего друга в этот рай?» Ответ был ясным, как глаза моей бывшей. Весьма хреновым. И я пошёл к тебе.
– Спасибо. – поблагодарил я М. и похлопал его по толстому животу. Ему это не очень понравилось.
Я проникся поступком этого пьяницы. До чего всё не линейно на свете. Всего один верный друг может окрасить мир в яркие тона. Настроение улучшилось и я дал согласие пойти с М. на вечеринку. Переодевшись в одежду, в которой не стыдно показаться на людях и которую не страшно запачкать, я разбудил уже храпевшего М. и мы пошли обуваться. Пока мы натягивали обувь, я решил захватить свой скейтборд – всё, что оставил мне отец, перед своим походом в магазин, длившимся уже пятнадцать лет. Белая доска с пластмассовыми колёсиками была виновницей моих многочисленных переломов, но я покорил её настолько, что мог выкручивать на ней фигуры высшего пилотажа даже будучи пьяным. Собственно, поэтому я и решил прихватить скейт – лишний способ привлечь к себе внимание.
– Зачем тебе этот кусок дерева? – спросил немного протрезвевший М. – Ты отпугнёшь от нас всех цыпочек.
– Мне предстоит целый год ходить исключительно пешем строем. В последний день я хочу стряхнуть пыль с этих колёс.
Я провёл ладонью по колёсикам. Они действительно оказались покрыты добротным слоем пыли, которая тут же поднялась в воздух, заставив нас с М. пару раз чихнуть, перед выходом из квартиры.
– Ладно, бери свою доску. – разрешил мне М., когда мы уже вышли из подъезда. – Но если он действительно станет помехой между нами и девочками – я выкину его в окно.
– Для этого тебе придётся напрячь мышцы, которых у тебя нет. – сказал я, вставая на скейт и отталкиваясь от земли. – А это ещё больше нас опозорит.
М. не стал бежать за мной, как сделал бы это года четыре назад. Он знал, что располнел и гордился этим. « Я просто гора. От одного моего вида можно понять, что лучше со мной не связываться.» говорил он. И разубедить его в том, что груша не является боксёром, если они весят одинаково, было невозможно.
