— Ты не хмыкай, — сказал опытный Хитренко, — слушай, шо дальше было. В общем, выдул он первый стакан — тащ майор ему тут же второй наливает. Вижу, немца уж повело, но не сдаётся. Только этот пригубил — а тащ майор его со спины кэ–эк тяпнет по темечку бутылкой! Ну, гансик, натурально, отрубился. Тащ майор ему ноги жгутом повыше колен перетянул, взял топор, — а мы там в избушке одной затихарились, — вот… Ну и отрубил хаду обе ноги. Хрясь, хрясь — нет ног! шо ты скажешь.
Надо было раньше уйти, подумала Юно, вставая.
Дело, конечно, не в истории. Просто быстро холодало.
— Немец в себя приходит: сам отдельно — ноги отдельно. Протрезвел, натурально, сразу, глазёнки выпучил, слюну роняет и мычит. А тащ майор присел так перед ним, топор от крови отряхнул и спрашивает нежно так, мол, только собрался высшей расе сапоги облизать — а нет сапог–то. Ты скажи, может, тебе шо другое облизать? Мол, не стесняйся, заказывай. В глаза гансику так смотрит и топор, натурально, на ноготь проверяет.
— Я тоже пойду, — тихо сказала Ваая, догоняя Эклипс, — не замёрзнуть бы. Двуул, ты пока тут… да останься ж ты… а, ладно. Всё без толку с тобой. Хотя бы плащ захвати.
— Не моё дело, конечно… — осторожно произнесла Юно. Ночь на Земле ненавязчиво располагала к откровенности, — но, в самом деле, а как вы с ним сошлись?
Гесура неопределённо повела лекками.
— Как–то сошлись… Он неплохой. Мне бы выбраться отсюда… тогда всё пойдёт по–другому.
— Нам всем надо выбраться, — заметила Юно.
Твилекка быстро шмыгнула носом.
— Конечно, я так и сказала. Как же холодно всё–таки, ты не находишь?
— Да. — сказала Юно.
Она вдруг вспомнила о Половинкине и обернулась, но сзади, как всегда опустив голову, неслышно двигался Старкиллер.
— Это ты?.. — глупо спросила Юно.
Юноша молча протянул ей свою куртку.
— Тут, во–первых, телогрейку надо. Две, во–первых. Одну без рукавов, а сверху вторую. Вот тогда считается — хорошо одет.
— Непросто здесь у вас, — признал Берия, поеживаясь на ветру, — а зимой как же?
— Да примерно так же, товарищ Народный комиссар. Привыкаешь, во–первых. Ну и в этом году что–то раненько похолодало, обычно только к концу ноября так заворачивает.
— Вы тут сколько уже? — спросил Лаврентий Палыч, подразумевая проект.
Собеседник понял его верно:
— С шестнадцатого октября, как карту получили. Николай Константинович тогда ещё возражал, Вы помните.
Берия поплотнее запахнул шинель и улыбнулся:
— Правильно возражал. Я бы на его месте тоже возражал.
Нефтяник верно расценил его улыбку, но предпочёл промолчать. Это–то было вполне объяснимо: по всем теориям, прогнозам, оценкам, мнениям научных авторитетов — большой нефти в Западной Сибири быть не могло. Кто ж знал, что радары инопланетного корабля, так вовремя вывалившегося на орбиту Земли из этого их «гипера», обладают настолько замечательными способностями?..
Конечно, точную геологоразведку приходилось вести по старинке, ставя скважины в намеченных местах. Но эти расходы невозможно было даже сравнить с теми, которых потребовала бы полноценная, масштабная отработка огромных необжитых, — а хотя бы и населённых, — территорий СССР.
Учебник, подумал Берия, учебник арифметики — с ответами на последней странице. Мы не осваиваем математику, мы всего лишь подгоняем решение под заранее подсмотренный результат.
Кто–то скажет, что с дидактической точки зрения это катастрофа: невозможно усвоить материал курса, не прорешав его задания самостоятельно. Вот только нет у нас ни времени, ни сил на многократное повторение однообразных, многажды решённых задачек. Так уж вышло: мама не пожалеет, звеньевой подтягивать не станет, деканат на осень не оставит — либо хватаешь на лету, либо умираешь. Да и не сводится дидактика к жёстким схемам — каждый обучающийся требует особого подхода.
— Кому года хватит, а кто и за два управится, — так, кажется, любит приговаривать вечно ухмыляющийся профессор Сифоров.
Берия покосился на клацающего зубами офицера связи, неотрывно шагавшего следом. В планшете у парня свято хранилась новейшая сифоровская разработка — портативная рация дальней связи, с шифрованием передачи.
Впрочем, и профессионально–подозрительный Судоплатов, и сам Берия с самого начала внедрения этих устройств были практически уверены, что для союзников эти шифры преградой не являются.
— Пускай, — сказал тогда Иосиф Виссарионович, рассматривая новинку, — мы всё равно не собираемся возлагать какие–либо особые надежды на безопасность протокола. Мы возлагаем особые надежды на прочность наших сердечных и взаимовыгодных отношений с союзниками.
