Половинкин вспомнил, как этот сегмент собирали из готовых частей, выгруженных исполинским неуклюжим грузовым челноком. Два тяжёлых, колёсных, совсем не похожих на изящного Прокси робота быстро разложили какие-то металлические панели, тросы, балки, цапфы и кучу других деталей в сложном, но явно осмысленном порядке. Роботов осталось мало, поэтому работают они медленно — так пояснил Окто. Самому-то Коле казалось, что быстрее, прямо скажем, вроде как и вообразить невозможно.
Челнок разгрузился, басовито чихнул двигателем и почти сразу ушёл в небо. Роботы собрали из балок высокие колонны, хитро прошнуровали тросами панели и цапфы, разъехались в разные стороны и потянули за концы — бабах! Детали головоломки съехались на многоэтажной высоте, с оглушительным звонким гулом схлопнулись друг с другом и превратились в тот самый сегмент, на крыше которого сейчас стоял Коля.
Если отвлечься от масштаба, весь процесс строительства до ужаса напоминал сборку бумажных моделей, чертежи которых печатались в журнале «Техника — молодёжи». Казалось, ткни пальцем — и наклонные стены здания сомнутся, стыки разъедутся.
— Стыки потом заварим, конечно, — сказал Окто, — сейчас не до этого.
— А разбирать как? — спросил Половинкин.
— Зачем разбирать? — удивился капитан. — Это же обычный дюрапласт, никакой ценности не представляет. В крайнем случае взорвём после эвакуации.
— «Тень» тоже взорвать собирались.
— Ты что, лейтенант! — возмущённо присвистнул Окто. — «Тень» надо сберечь любой ценой, ради неё вся наземная операция и затеяна. Это тебе не жестяная штамповка, — он снова топнул ногой по крыше сегмента.
— И что, — спросил Коля, — всю крепость роботы вот так же соберут?
Капитан поморщился.
— Если бы, — неохотно признал он, — только сегменты, что попроще. Как до общего каркаса и башни дело дойдёт — всё равно придётся инженерам руководить. Или техникам. Ничего сложного, в принципе, просто дроиды всё же не настолько умные. А, ну и генераторы запустить без техников не получится, конечно.
— Освещение? — понимающе кивнул Половинкин.
— Освещение, гиперсвязь, механика ангаров, СИД-аппараты… Турели, конечно.
— А разве турели не автономно работают?
Окто рассмеялся.
— Да ну, разве это турели. Вот когда башню соберём, увидишь настоящую ПВО — на сто километров ни один тикьяр не взлетит. А наши автономки — это так, игрушки.
— Что ж ты их поставил на зенит?
— Так нет больше ничего, — простодушно объяснил десантник, — от высотной авиации не поможет, а штурмовики ваши отогнать сумеет. И то, были б современные версии… Плазменники быстро деградируют.
— Это как? — спросил любопытный Коля, делая очередную зарубку в памяти.
— Ну, я ж солдат, не техник. В общем, это не энергетическое оружие, а плазменное, поражающий фактор — материальный объект, плазмоид.
— А почему высоко-то не добивает? Плазма падает?
— Плазма — не падает, — назидательно ответил Окто, — особенно в последних версиях. Просто летает медленно и низко. Не инженер я — тонкостей технологии не знаю. Обычный пользователь.
— А если… — начал было Половинкин, проникаясь робкой надеждой внести свой вклад в труд сообщества оружейников, но тут снизу закричали:
— Лейтенант! Сала хочешь? Кончай работу, эй, лейтенант!
Коля с Окто синхронно перегнулись через поручень.
Внизу, задрав головы, стояли нахальный майор Мясников и лётчица Юно с коричневым бумажным пакетом. Девушка помахала рукой и, кажется, улыбнулась. Мясников весело закричал:
— Давай сюдой, лейтенант! То есть сюда давай.
— Ага, — сказал легионер, — наконец-то.
Он перекинул ногу через балку и ухватился за трос.
— Первое время продержимся относительно легко, — доверительно сообщил десантник, просовывая пальцы другой руки в металлическую рукоятку закреплённого на тросе карабина. Коля внимательно следил за его действиями, — Владыка Сталин ещё пехоты подкинет, скоро танки высадим. Авиация нам пока вообще не страшна.
Ещё бы, решил Половинкин, тут эта самая плазма кругом — погорит у Гитлера вся авиация, за милую душу.
— Будем жить! — сказал Окто, кузнечиком спрыгивая с крыши, и пронёсся по тросу, весело дрыгая ногами. Коля проследил за его полётом взглядом и упёрся глазами в Юно.
«Советский человек ничего не боится», — подумал Половинкин, нащупывая второй карабин.
Никакого нет смысла жить, если даже не пытаешься научиться летать.
— Нет, мой фюрер, направленная передача сейчас возможна только с использованием коротких радиоволн — в диапазоне от десяти до ста метров. А эти волны объекта «Слейпнир» достигнуть не в состоянии, потому что отражаются от термосферы.
— Что ещё за сфера?
— Это слой атмосферы, начинающийся примерно в восьмидесяти километрах над землёй. Или выше. Воздух на такой высоте сильно ионизирован… заряжен, — быстро поправился Каммхубер, — он как бы превращается в зеркало для коротких волн.
— Что значит «зеркало», генерал? — раздражённо осведомился Гитлер. — Как прозрачный воздух может вдруг сделаться «зеркалом» для прозрачных же лучей?
