Шанс предоставился лишь, когда тропа стала уходить за выпирающую скалу. Впереди идущий солдат скрылся за уступом. Ияр добрался до очередной обвязки, где веревку привязали к камню для страховки, судорожно вытащил нож и начал резать. Его руки дрожали, а пот заливал глаза, мешая сосредоточиться. Лезвие ножа блеснуло. Веревка была прочной, и каждый разрез давался ему с трудом. Времени было очень мало и важно было остаться незамеченным.
Когда дело было сделанным, он посмотрел на нож в своей руке. Его лезвие было покрыто пылью и волокнами разрезанной веревки. Сердце билось, будто скачущий в один такт табун коней. Он перекинул страховочную петлю на другую сторону камня, убедился, что сам находится в безопасности и его страховка надежна, и стал ждать, когда его догонит следом идущий легионер.
— Ты чего тут замер? — сказал тот, когда приблизился почти вплотную.
Старый солдат взглянул на юношу уставшим взглядом. Он не думал, что в это мгновение может произойти что-то страшное.
— Жду, — коротко ответил Ияр.
— Чего?
— Тебя.
Легионер посмотрел на Ияра с недоумением. Что-то цокнуло в груди юноши. Ияр крепко сжал нож и что было мочи ударил легионера в грудь. Иллириец наклонился над обрывом, еще в сознании замотал руками, пытаясь сохранить равновесие. Ияр выдернул кинжал из его груди и толкнул его рукой в спину, мысленно прося прощение у богов за свой поступок. Легионер негромко охнул и беззвучно полетел вниз. Страховочная веревка застряла в узле на его поясе, быстро натянулась и потащила за собой остальных иллирийцев.
В следующее мгновение он услышал крики. Крики падения, крики страха. Легионеры и наемники, связанные веревкой, потеряли равновесие и начали падать. Ияр смотрел, как они падают со скалы, их тела вращались в воздухе, пока не ударились о камни внизу. В этот момент, когда всё уже было кончено, его охватил дикий ужас и страх от содеянного.
В голове Ияра пронеслись их лица, их крики эхом разносились в его сознании, не давая покоя. Он почувствовал, как его ноги подкашиваются, а сердце сжимается от ужаса. В груди был ледяной ком, который не давал ему дышать. Кажется, весь мир вокруг него стал глухим и безжизненным.
— Что я наделал… — прошептал он, ощущая, как слёзы подступают к глазам. Его руки дрожали, и он не мог заставить себя отвести взгляд от места, где лежали тела.
Ияр чувствовал, как его сознание разрывается между ненавистью и раскаянием. Он понимал, что месть не приносила облегчения, а только усугубляла боль. Его душу терзали мысли о том, что он сам превратился в убийцу, такой же, как те, кого он ненавидел.
— Я убил их, — повторял он про себя, осознавая весь ужас своего поступка. — Я убил их…
Ияр запаниковал. Он не думал, что испытает такого ужаса от того, что сделал. Он прижался к скале и не мог пошевелиться. Через некоторое время к нему вернулся Ннамди.
— Что случилось? — крикнул он с расстояния.
Ияр не мог ответить. Он смотрел вниз, пытаясь найти глазами погибших, но пот и слезы смешавшись попадали в глаза и размывали все окружение.
— Что случилось?! — властно повторил Ннамди.
— Они сорвались! — наконец ответил Ияр.
Ннамди посмотрел вниз, а затем перевел взгляд на Ияра. Ияр не знал, что делать, если Ннамди догадается, что это его рук дела. Но, к счастью, Ннамди решил, что это был несчастный случай. Он не мог осмотреть веревку с расстояния как следует и не поверил, что Ияр мог натворить такое, потому лишь сказал:
— Идем, мы уже дошли до конца уступа.
Ияр молчал все оставшееся время. Он испытывал боль и ненависть. Ненависть к Ннамди и Мару, потому что именно их действия подтолкнули его совершить это злодеяние.
Вскоре отряд встал перед массивными вратами гробницы. Врата были вырезаны из твердого камня, каждая створка высотой в несколько саженей, покрытая древними резными символами и узорами, рассказывающими истории давно забытых времен. Символы были вырезаны с такой точностью и с таким числом деталей, что рябило в глазах. Линии, переплетаясь в сложные узоры, которые гипнотизировали взгляд.
В центре ворот находился огромный барельеф, изображающий мифическую сцену: бога-царя, восседающего на троне, окруженного поклоняющимися ему существами. Они одновременно боялись и благоговели, а вокруг них витали духи, изображенные в виде плавных линий и кругов. Эти резные изображения были украшены инкрустацией из драгоценных камней, которые блестели в свете факелов, добавляя мистическую атмосферу к этому древнему месту.
Поднявшись к вратам, Ннамди вытащил ключи из своей сумки. Ключи были массивными и древними на вид, с искусно вырезанными рукоятями, украшенными символами, похожими на те, что были на воротах. С небольшой задержкой, как будто бы проверяя правильность своих действий, он вставил ключи в замок и медленно повернул.
