Придя в свою рабочую комнату, он позвонил по внутреннему телефону в небольшой отдел "фирмы", занимавшийся вопросами охраны и кое-чем еще, и попросил список приемов в посольствах на ближайшие дни.
Через десять минут он получил необходимую информацию на неделю вперед и с большим интересом изучил, какие праздничные приемы состоятся и в каких посольствах. При этом очень быстро нашел нужное - прием в румынском посольстве, уже завтра: празднование 42-летия румынской Народной армии. Следующая подобная возможность представлялась только в конце будущей недели: в посольстве Ирана отмечали годовщину войны с Ираком. Это похуже.
Точно в 10.00 Нэслюнд начал совещание.
Сначала отчитался Юнгдаль, представив описание личности убийцы: мужчина в зеленой куртке и джинсах, куртка с капюшоном, возраст чуть моложе среднего, рост 175 - 180 сантиметров, вероятно, гладко выбритый, возможно, с усами и неизвестно какой национальности. Его поведение подкрепляет образ преступника, воссозданный техническими средствами.
Фристедт проинформировал об общем заключении, сделанном его отделом и размноженном для распространения. Пока он говорил, Нэслюнд, достав расческу, от висков зачесывал волосы назад. Видно было, что Нэслюнд готов к прыжку.
- Господа, все начинает затягиваться в один узел, не так уж мало сделано, и всего за одни сутки, - подвел он итог сказанному Фристедтом. Чувствовалось, что он предложит что-то особенно интересное, поскольку после этих слов он намеренно сделал паузу и обвел всех долгим взглядом.
- Я уверен: мы уже вышли на этого мужчину в зеленой куртке, - продолжил он. - Наши норвежские коллеги засекли вчера именно такого человека в гостинице, которая могла стать прекрасной целью для палестинских террористов. При этом проясняется и связь с такими личностями, каких вынюхал Хамильтон. Кстати, Хамильтон, ты хорошо поработал.
Затем он умолк в ожидании каких-нибудь "само собой разумеющихся" вопросов. Такова была его обычная игра.
- Ну хорошо, - сказал Юнгдаль, - а можно задать вопрос: идентифицирован ли этот мужчина или надо еще поработать над ним?
- Он полностью идентифицирован, - ответил Нэслюнд с триумфом, - это не кто иной, как сам Эрик Понти, шеф международного отдела радио "Дагенс эхо", если он известен вам.
Собравшиеся недоверчиво уставились на шефа бюро.
- Он - убийца? - удивился Фристедт.
- Во всяком случае, первоклассная "логистическая опора", - тихо пошутил Аппельтофт и в ответ получил пристальный взгляд Нэслюнда.
- Вот здесь, в папке, - продолжил Нэслюнд, - есть почти все об этом так называемом журналисте, что может представлять интерес; его связи с четырьмя активистами в Хэгерстене очевидны.
- То есть? - поинтересовался Фристедт.
- Сами увидите, когда познакомитесь с материалами. А теперь о наших следующих шагах. Сначала мы установим телефонный контроль за этими в Хэгерстене и за Понти. Даже если мы ничего нового не получим, хотя кто знает. И еще вопрос: кто будет устанавливать слежку в Хэгерстене - мы или "открытая служба"? Если мы, то я предложил бы это сделать тебе, Юнгдаль, своими силами или, возможно, совместно с отделом по борьбе с наркотиками, если они смогут выделить людей; я думаю, что они смогут, когда ознакомятся с делом. И еще я хотел бы, чтобы вы, - тут он повернулся к группе из трех человек своего бюро, - сначала ознакомились с норвежским материалом, а потом, черт возьми, уже сегодня отправили туда человека, чтобы посмотреть, нет ли еще чего-нибудь в Осло. А потом мы, конечно же, должны поискать еще в кругах, связанных с этими четырьмя из компьютера, и в других документах. Господа! Мы уже располагаем таким количеством материала, что можем начать подготовку захвата, а поэтому я хочу подчеркнуть важность соблюдения строжайшей секретности вокруг всего этого.
Нэслюнд выпрямился, объявил совещание законченным и, насвистывая, направился
Десятью минутами позже он получил наихудшую в своей жизни отповедь. Краб почти впал в истерику, услышав предложение Нэслюнда, а Краб был известен умением всегда сохранять рассудительность и никогда не терять самообладания.
- Я не могу понять тебя! - орал шеф полиции голосом, переходящим в петушиный крик. - Поправь меня, если я ошибаюсь, и, кстати, садись! Нет, это уж слишком!
Шеф полиции откинулся на стуле и, переводя дыхание, снял очки и начал протирать их здоровой рукой.
