- Нет, у нас в Швеции, как ты знаешь, тайное голосование, но я спрашиваю только для того, чтобы посмотреть, ответишь ли ты.
Она вздохнула и задумалась. Что-то в ее реакции настораживало Аппельтофта: уж слишком она шла ему навстречу и слишком равнодушно относилась к обвинению в убийстве.
- Я принадлежала к двум партиям, но из обеих вышла, - наконец ответила она. - А если ты хочешь знать к каким, то скажу: сначала - к ЛПК, а потом - к КПШ.
- КПШ - это Коммунистическая партия Швеции, да?
- Да, я так и думала, что вам известно это.
- Да, но, во всяком случае, не в нашем отделе. А те партии, в которых ты была, не могли заниматься политическими убийствами?
Наконец-то она отреагировала. Она сцепила руки и постаралась овладеть собой, чтобы не сорваться, - так это выглядело. Потом ответила сдавленным голосом:
- Я вышла из них и не хочу больше говорить о политике. Сейчас у меня к вам вопрос: если человек не виновен в убийстве, вы все равно сможете найти доказательства? Я имею в виду, вы схватили нас вот таким образом для того, чтобы конфисковать охотничье ружье?
Аппельтофт выжидал и изучал ее. Она теряла самообладание. Она боялась! Впервые она показала, что ей страшно.
- Нет, мы взяли вас не для того, чтобы получить охотничье ружье, в этом ты можешь быть уверена. Но следы от вас в Хэгерстене привели прямой дорогой в другое место, и там забрали оружие куда поинтереснее. Тебе это говорит что-нибудь?
- Я хочу получить адвоката. А ты, кстати, не ответил на мой вопрос. Ну?
- Если ты не виновна, то тебя не могут осудить, и мы не придумываем доказательств, если их нет. Поверь мне.
- Поверю, но я все же хочу иметь адвоката.
- И все же поверь. Мы можем перебрать массу нитей и связей для начала, но в конце концов получим нечто совсем иное. Если ты не виновата, то ты можешь помочь и нам, чтобы мы побыстрее напали на правильный след, и самой себе, чтобы выйти отсюда побыстрее.
- Как это?
- Отвечай на все наши вопросы. Если мы ошибаемся, то это станет ясно. А если мы не ошибаемся, можешь требовать адвоката, и опять все будет ясно. Но нужны доказательства. Мы не придумываем доказательств. Если это было бы так, то ни" я, ни большинство из нас здесь бы не работали.
- А что будет со мной?
- Думаю, тебя будут допрашивать максимум неделю. А потом - арест. Знаешь, что это такое?
- Да, за закрытыми дверями суд определяет, подходят ли тайные доказательства для того, чтобы подольше подержать меня взаперти.
- Примерно так. Возможно, и "за закрытыми дверями". Но прокурору все равно придется изложить свои мотивы суду. Незаконного хранения оружия твоим парнем и твоего магазина с десятью патронами не хватит.
- А разве вы не обязаны записывать на магнитофон все допросы?
- Это не настоящий допрос, и тебе придется ответить на все вопросы еще раз нашим коллегам.
- А почему же мы сейчас вот так разговариваем?
- Потому что я и мой коллега занимаемся другими вопросами, связанными непосредственно с самим убийством. А те, с кем ты потом встретишься, обычные, так сказать, следователи.
- А сколько человек вы еще забрали?
- Кроме вас, в Хэгерстене, еще с десяток.
Ей как-то сразу стало легче, она сделала громкий и ясный выдох. Для Аппельтофта это было очень важно, потому что до сих пор он винил себя за то, что так долго шел ей навстречу и случайно мог повредить будущим допросам своих коллег. Ее последняя реакция интуитивно убедила его в том, что он прав. У него появилось искушение потрепать девушку по щеке, но он остановил себя, ведь ей было двадцать шесть лет.
Он поднялся и скупо улыбнулся ей.
- Ты надолго запомнишь наш разговор. Если ты не виновата, как ты говоришь, через неделю ты уйдешь отсюда, поверь мне. Только отвечай на все вопросы следователей, и все будет проще.
Потом он вышел и рассказал Фристедту о своих впечатлениях. Нет, он не верил и по многим причинам, что эта двадцатишестилетняя приемщица рецептов в аптеке вообще участвовала в каком-либо убийстве. От этого он почувствовал явное облегчение.
После различных переговоров Карл добрался до опечатанной квартиры в Хэгерстене. В ней все выглядело словно после взлома, что, строго говоря, на самом деле и было. Но Карла интересовала книжная полка. В разных местах ее зияли дыры после обыска, организованного патрулем, забравшим все подозрительное, бросающееся в глаза нормальному работнику государственной службы безопасности. Но Карл не был в этом смысле нормальным, и даже больше чем в этом смысле.
Просматривая ряды книг, он то одобряюще кивал, то язвительно похмыкивал. Сначала он увидел то, что и ожидал, то есть Фэнона, Жана Поля Сартра, Стаффана Бекмана и Йорана Пальма - "памятные знаки" того, что называлось в Швеции "60-е годы".
Но было и кое-что другое. Особенно странными выглядели два небольших отдела книжной полки. Первый из семи-восьми книг касался Кропоткина.
