– Да, я слышала от мамы о майоре из спецназа. Она пыталась выяснить, кто именно выполнял заказ, но не смогла. Тот, кто находился под подозрением, якобы погиб. Может быть, это и есть Вашедский?
Эрика не успокоилась; она окаменела и заговорила ровно, без эмоций. Жжение в груди прошло, сердце не трепыхалось в горле, и в висках не стучали молоточки. Но губы шевелились с трудом, как замороженные, и язык повиновался плохо. Эрика верила Ольге Карпенко и потому желала знать всю правду, слышать новые подробности.
Ей теперь было стыдно вспоминать свои страдания из-за Влада. Сама мысль о его поцелуях и прикосновениях, о жестах и словах была мучительна. Девочка едва не стонала, представляя, что она могла бы осквернить себя навеки и утратить право приходить на могилу отца и брата. Теперь понятно, почему папочка Владика не захотел видеть в своём доме Эрику Ходза! Смертельно боялся её, а, главное, Дарью! Впрочем, он мог неловко себя чувствовать, когда глазами подружки сына на него смотрела давняя жертва. Даже две жертвы – Андрей Ходза и его грудной сынишка Артур…
– Вполне возможно, что вы имеете в виду именно его, – согласилась Ольга. – Шибаев объяснил Алексею, почему вынужден был разыграть собственную гибель. У него было много врагов, в том числе и ваша мать. «Чёрная Вдова», как называл её Шибаев, буквально повисла у него на хвосте. А ради своей семьи заслуженный киллер должен был жить. И он решил обмануть всех своих врагов – чтобы те успокоились, удовлетворившись мыслью о свершившемся возмездии. План удался, и преследования прекратились. У Вашедского к девяносто пятому году было уже очень много денег. Он сумел выправить документы на имя новгородца Романа Шибаева, осесть в Москве, укрепиться здесь. Конечно, не без высокого покровительства…
– Чьего именно? – горячо перебила Эрика.
– Были у него нужные люди, но это уже не имеет отношения к вашему делу. Они могли ничего не знать об убийстве Андрея Ходза.
– Ольга Ивановна, я просто не могу понять… – Эрика словно отвечала на трудном экзамене по иностранному языку и тщательно обдумывала каждое своё слово. – Почему киллер решил открыться вашему мужу? Пусть тот и священник, но всё равно… Это же огромный риск!
– Скорее всего, был уверен, что Алексей побоится сдать его, даже если и захочет. Долгие пять лет мой муж был вынужден хранить молчание. И Шибаев окончательно поверил в его надёжность. Но на днях в церковь забежала совершенно чёрная кошка. Муж как раз крестил дитя, а эта тварь стала, громко мурлыкая, тереться об его ноги. Лёшка отпихнул её, а кошка заорала мерзким голосом и принялась когтями царапать его облачение! Старушки зашептались, испугались; а родители того мальчика, которого Лёша крестил, еле дождались того момента, когда можно будет покинуть храм. На мужа всё это произвело ужасное впечатление, тем более что кошка всё время бегает вокруг церкви. Младенец после крещения, как выяснилось, тяжело заболел. Муж окончательно уверился в том, что всё это – знамение свыше. Он твёрдо решил пойти в милицию, потому что нечистая сила уже считает его своим, ластится к нему. То, что можно скрыть от людей, не скроешь от Бога. В храме находит приют убийца, и храм становится проклятым. Мне еле удалось отговорить его обращаться в милицию, потому что там всё равно не помогут. Возможно, даже сообщать обо всём Шибаеву. И тогда нашей семье не жить…
– А вы тоже смерти боитесь? – поинтересовалась Эрика.
– А почему мы не должны бояться смерти? – оторопела Ольга. – Мы разве не люди? К тому же, у нас дети, два сына…
– Я всегда считала, что священники верят в бессмертие души и в воскрешение из мёртвых, – объяснила Эрика. – Призывают думать о небесном, а не о земном. Разве не так? Один поп…простите, батюшка даже маму мою уверял в том, что она должна радоваться. Её невинный младенец стал ангелом – что ещё нужно?
– Насчёт бессмертия души никто ничего не знает. На свете ещё так много неизведанного, – медленно проговорила Ольга.
Её остановившиеся глаза видели только бледное, как мел, лицо Эрики. Комната словно пропала, исчез и солнечный весенний вечер за окном.
– Мы – самые обыкновенные люди. У моего мужа просто такая работа. Я всё-таки окончила ГИТИС. Имею возможность вживаться в любую роль, в том числе становиться матушкой Ольгой. Кто-то должен и этим заниматься. Труд Алексея сродни труду психолога, точнее, психотерапевта. И постулат о бессмертии души существует для того, чтобы людям легче было переносить трудности. Что же касается слов о том, что ваш братик стал ангелом… Очень многим женщинам мысль об этом идёт во благо, позволяет смириться с невосполнимой утратой. Мать радуется, что её ребёнок стал ангелом, и постепенно выходит из депрессии. Дитя в любом случае не вернуть, можно только родить другого. Но к чему напрасно терзать себя, всё время страдать и плакать? Возможно, вашей маме такой подход показаться неприемлемым – это её дело. Она, судя по всему, нашла утешение в мести убийцам. Люди разные, Эрика, и каждый выбирает свой путь.
