Детектив не добился от них вразумительного ответа. Девушки из парфюмерного отдела почти все время находились на дальней стороне прилавка и ничего необычного не заметили. Что касается продавщиц из отдела бижутерии, то они были настолько загружены работой, что не могли смотреть по сторонам. Кроме того, как объяснила одна из девушек, подобные передвижения оформителей окон были рутинным делом, на них просто не обращали внимания.
Я затаила дыхание, когда очередь дошла до Елены, но она ничего не сказала ни о булавках, ни о том, что я заходила в окно; я заметила, что она старается не смотреть в мою сторону. Молчание Елены послужило мне слабым утешением. Я понимала: правда рано или поздно выплывет наружу. Существовали документы, где я расписалась в получении булавок. Лучше бы уж Елена сказала все, как было.
Следующим допрашивали Тони Сальвадора, и мое беспокойство усилилось. Но Тони оказался начеку. Видимо, ощущение опасности прояснило его сознание, и он даже не упомянул о своей ссоре с Монти.
Конечно, в этот день он работал в окне номер пять. Такое уж у него ремесло. Но он ушел оттуда раньше Монти и поднялся к себе в кабинет. С тех пор он находился в отделе и никуда не отлучался. Я взглянула на Сондо и заметила, что она напряженно ловит каждое слово Тони. Уж она-то знала о ссоре и не любила Тони Сальвадора. Очевидно, она решила дождаться своего часа.
Пока Тони бубнил свое, один из криминалистов вышел из окна и сказал Мак-Фейлу:
— Мы осмотрели каждый дюйм. Ничего особенного. Там куча отпечатков на всем, кроме единственной вещи. Кто-то тщательно протер рукоятку сломанной клюшки.
Тони забыл об осторожности.
— Какой клюшки? — внезапно спросил он.
Немедленно насторожившись, Мак-Фейл осведомился:
— Вы, конечно, не знаете, как это произошло?
— Вы хотите сказать… — Теперь Тони окончательно протрезвел. — Вы хотите сказать, что они — кто бы это ни был — воспользовались сломанной клюшкой для игры в гольф?
— Так и есть, — подтвердил Мак-Фейл. — Что вам об этом известно? О сломанной клюшке?
Тони поправил воротник рубашки.
— Мне? Да ничего мне об этом не известно. Только то, что в витрине находились такие клюшки. Я их сам туда принес. Лайнел… мисс Уинн об этом знает. Я позвонил ей, как только вернулся в се кабинет. Я еще тогда попросил ее заняться аксессуарами. Она пошла туда намного позже. — Он оглянулся и посмотрел на меня. — Ты ведь позаботилась об этом деле, не так ли? Скажи им…
Он внезапно умолк, и для меня не состав труда проследить за ходом его мыслей. Он только сейчас вспомнил, что это я первая сказала ему об убийстве Монти. И он только сейчас задумался над тем, откуда я это узнала. Теперь он произвел в уме опасные для меня сопоставления, и ему достаточно было поделиться своими соображениями с Мак-Фейлом, чтобы выдать меня с головой.
— Это все, что я знаю, — сказал Тони. — Когда я уходил из окна, Монтгомери был жив.
Сондо хмыкнула, но, когда Мак-Фейл посмотрел в ее сторону, она сделала вид, что сморкается. Детектив не был удовлетворен ответами Тони, но ведь это было всего лишь предварительное расследование.
— Мы еще с вами потолкуем, — пообещал он Тони. — А кто такая мисс Уинн?
Я сняла руку с плеча Крис и собралась с духом.
— Мисс Уинн — это я.
Мак-Фейл окинул меня подозрительным взглядом. Буква закона гласит, что человек считается невиновным, пока его вина не доказана в суде, но детектив смотрел на всех как на потенциальных преступников. Под его недоверчивым взглядом трудно было сохранять самообладание. Я невольно отвела глаза и почувствовала, что доставила этим Мак-Фейлу маленькое удовольствие.
Наступила тишина, нарушаемая только приглушенными голосами криминалистов, работавших в коне. Мое восприятие странным образом обострилось. Я наблюдала за игрой света на прилавках, ощущала запахи, доносившиеся из парфюмерного отдела, а Мак-Фейл тем временем играл со мной в кошки-мышки.
Затем он приступил к допросу.
Я старалась изъясняться как можно проще и короче. Я объяснила, почему оказалась в окне. Да, в мои обязанности входила забота об аксессуарах. Я выбирала их на свое усмотрение и наводила последний глянец на экспозицию витрины. Не упоминая Елену, я рассказала, как выбрала булавки и какое нашла им употребление. Я вспомнила и о том странном ощущении, когда мне показалось, что за мной кто-то следит, и сказала о нем Мак-Фейлу.
Он было заинтересовался загадочным эпизодом, но, когда я не смогла подтвердить свои слова никакими конкретными свидетельствами, отмахнулся от этой темы.
Я сообщила детективу, что, закончив оформление витрины, поднялась к себе в кабинет. И добавила, что Монти в окне не видела. О Билле я даже не упомянула.
Мак-Фейл всем своим видом показывал, что не верит ни одному моему слову, но так он, похоже, относился ко всем допрашиваемым. Он самолично проверил, можно ли войти в окно и выйти из него, не заметив лежащего на полу Монти, и вынужден был признать, что такое могло случиться. После этого ему ничего не оставалось делать, как перейти к допросу следующего свидетеля.
