Наконец Мак-Фейл ушел. Я позвонила Елене и сообщила ей, что ужинаю сегодня с Биллом Зорном и вернусь домой позднее, чем обычно. Я сказала Кейту, что он уже может сходить за граммофоном и отнести его в "Юниверсал Артс", поскольку после визита Мак-Фейла нам обоим было уже не до работы. Его унылый вид и выражение отчаяния на лице переполнили чашу моего терпения.
— Да что с тобой? — спросила я. — Тебе совершенно не о чем беспокоиться, Мак-Фейл не относится всерьез к твоим отпечаткам на книгодержателе. Какое ты можешь иметь ко всему этому отношение? Сейчас же успокойся и перестань трястись, как осиновый лист.
— Нападение на вас, мисс Уинн… Это так ужасно. Это…
— Только не вздумай трезвонить о нем, — потребовала я. — Мне не хочется, чтобы весь магазин начал виться вокруг меня со своими ахами и охами.
Он уныло покачал головой:
— Весь ужас состоит в том, что никто не знает, когда это кончится. В магазине происходит, продолжает происходить нечто ужасное, события вышли из-под контроля. Совершено убийство, и следующее на подходе. И как его предотвратить или хотя бы не стать его жертвой, если мы не имеем ни малейшего понятия о причинах происходящего?
— Весь ужас в том, — откликнулась я, — что ты начитался детективных романов. Нас преследует не фатальное "нечто", а вполне конкретный, из плоти и крови, человек. У него имелась причина убить Монти. Полиция докопается до нее, схватит убийцу и тогда мы все узнаем. Но уже и теперь ясно, что во всем случившемся нет ничего сверхъестественного.
Кейт покачал головой:
— Вовсе я не начитался детективных романов, мисс Уинн. Но я изучал литературу по психологии и психопатологии и могу сказать, что здесь орудует ненормальный. И нет ничего более ужасного, чем такой вид помешательства. Мы имеем дело с человеком, который продолжает вести обычную жизнь, ничем себя не выдавая, ничем не отличаясь от окружающих. Но на самом деле он явно безумен и способен на все. Он может предательски водить вас иное, одурачить, ослепить, втереться в доверие. А потом доделает свое черное дело до конца!
Я знала Кейта давно, с тех самых пор, как стала работать в магазине, и привыкла считать его более или менее пустым и незначительным парнем. И вот оказывается, что под ординарной внешностью и манерой поведения скрывается необычный и весьма мрачный образ мыслей.
Он заметил, что напугал меня, и попытался улыбнуться.
— Мисс Уинн, простите меня. Я не хотел. Из тех, кого я знаю, вы мне нравитесь больше всех на свете. Просто я хочу, чтобы вы… ну, чтобы вы остерегались. Не доверяйте никому. Вообще никому, ни одному человеку.
С этими ободряющими словами он отправился за граммофоном.
Я подошла к нашему единственному окошку и раскрыла его. Я тут же продрогла до костей, но мне необходимо было подышать свежим воздухом. С высоты восьмого этажа я наблюдала за тем, как снуют грузовики взад-вперед по подъездной дороге, как сплющенные фигурки движутся, жестикулируют, разговаривают сдавленными голосами. Люди толпились вокруг домов и магазинов, освещенные светом из окон, словно находясь под наблюдением бесчисленных глаз, которые сомкнутся в урочный час, когда жизнь в городе замрет.
Сырой ветер с озера, наполненный дымом и угольной пылью, утратил первоначальную свежесть задолго до того, как соприкоснулся с башнями из стекла и бетона.
Я закрыла окно и вернулась к столу. Пустой прямоугольник на стене будоражил мое воображение и как бы бросал вызов. Какое отношение убийству Майкла Монтгомери мог иметь листок бумаги, вырезанный из журнала и наряду со многим! другими приклеенный к стене?
Может быть, я получу ответ на этот вопрос, когда вспомню, что это был за листок?
Компания "Юниверсал Артс" располагалась достаточно далеко от Уэст-Мэдисон-стрит, так что мне пришлось испытать все неудобства езды на трамвае в часы пик.
Я ехала стоя, ухватившись за ремень и накреняясь взад-вперед, когда трамвай трогался с места и снова тормозил, не в силах набрать нужную скорость. Хорошо еще, что я отослала граммофон с Кейтом, мне с ним в такой давке пришлось бы несладко.
Компания занимала четвертый этаж старого кирпичного административного здания. Я поднялась наверх на дребезжащем лифте. Билл давно уже планировал переселиться в новое помещение, но дальше разговоров дело пока не шло.
Выйдя из лифта, я очутилась в маленькой приемной, за столом секретаря было пусто, но Билл появился на пороге своего кабинета, приветствуя меня.
— Мне тут надо закончить один заказ, — извинился он. — Пару вывесок, которые должны быть готовы к завтрашнему утру. Сейчас мы можем сходить поужинать. Потом, если не возражаешь, мы сюда вернемся, я быстренько доделаю работу и отвезу тебя домой.
План показался мне приемлемым, и мы на лифте спустились вниз.
— Конечно, когда речь заходит о еде, близость забегаловки — не главное, — заметил Билл, — но тут за углом есть одно местечко, где подают замечательные фрикадельки со спагетти.
