— Так вот, в отчете, представляемом мною сегодня его высокопреосвященству, есть параграф, который посвящен этому жемчужному ожерелью, вернее, связанным с ним последствиям.
— Прочтите мне этот параграф.
— Я готов повиноваться королю, но ваше величество ничего не поймет в моем чтении, если я не дам некоторых предварительных разъяснений.
— Так дайте их.
— Двадцать второго декабря ее величество королева действительно появилась у меня под предлогом, что ей нужно обновить жемчужное ожерелье.
— Под предлогом, вы сказали?
— Да, под предлогом, государь.
— Какова же была действительная цель?
— Встретиться с послом Испании господином маркизом де Мирабелем, который должен был оказаться у меня .
— ?
— Без сомнения, государь; ведь ее величество королева всегда встречается с маркизом де Мирабелем, ибо ему запрещено появляться в Лувре иначе как в приемные дни либо по приглашению.
— Да, я по совету кардинала отдал такой приказ.
— Поэтому ее величество королева, когда ей нужно что-нибудь сказать послу испанского короля, своего брата, либо что-то услышать от него, встречает его , поскольку не может видеться с ним иначе.
— И эта встреча происходит у вас?
— С согласия господина кардинала.
— Итак, королева встретилась с испанским послом?
— Да, государь.
— И долго они разговаривали?
— Они обменялись всего несколькими словами.
— Надо было бы узнать, что это были за слова.
— Господин кардинал это знает.
— Но я не знаю: господин кардинал был весьма скрытен.
— Это означает, что он не хотел напрасно волновать ваше величество.
— Так какие это были слова?
— Я могу сказать вашему величеству лишь то, что услышал мой гранильщик алмазов.
— Что, он знает испанский?
— Я научил его по приказу господина кардинала; но все думают, что он не знает испанского, и потому он ни у кого не вызывает недоверия.
— Итак, они сказали?…
— . «Ваше величество получили через посредство миланского губернатора и при содействии графа де Море письмо от вашего прославленного брата?»
. «Да, сударь».
«Ваше величество подумали над его содержанием?»
«Я думала и еще думаю; я дам вам ответ».
«Каким образом?»
«При посредстве ящика, якобы содержащего ткани; на самом деле в нем будет находиться эта крошка-карлица — та, что, как вы видите, играет с госпожой Белье и мадемуазель де Лотрек».
«Вы полагаете, что можете ей довериться?»
«Она подарена мне моей теткой Кларой Эухенией, инфантой Нидерландов, целиком преданной интересам Испании».
— Интересам Испании… — повторил король. — Итак, все, кто меня окружают, преданы интересам Испании, то есть моих врагов. И что же эта карлица?
— Ее доставили вчера в ящике; она сказала господину де Мирабелю на прекрасном испанском языке: «Госпожа моя повелительница сказала, что она приняла во внимание совет, данный ее братом, и, если здоровье короля будет по-прежнему ухудшаться, она примет меры, ».
— Чтобы не быть захваченной врасплох, — повторил король.
— Мы не поняли, что́ это должно было означать, государь, — сказал Лопес, опустив голову.
— Зато я понимаю, — нахмурясь, сказал король, — этого достаточно. А не передала она одновременно вам, что в состоянии заплатить за купленные у вас жемчужины?
— Мне за них заплатили, государь, — сказал Лопес.
— Как заплатили?
— Да, государь.
— И кто же?
— Господин Партичелли.
— Партичелли? Итальянский банкир?
— Да.
— Но мне говорили, что его повесили.
— Это правда, это правда, — спохватился Лопес, — но перед смертью он уступил свой банк господину д’Эмери, весьма честному человеку.
— Во всем, — пробормотал Людовик XIII, — во всем меня обкрадывают и обманывают! И королева больше не виделась с господином де Мирабелем?
— Царствующая королева — нет; королева-мать — да.
— Моя мать? И когда же?
— Вчера.
— С какой целью?
— Чтобы сообщить ему, что господин кардинал свергнут, что его заменил господин де Берюль, что Месье назначен главным наместником и, следовательно, посол может написать королю Филиппу Четвертому или графу-герцогу, что война в Италии не состоится.
— Как война в Италии не состоится?
— Таковы подлинные слова ее величества.
— Да, я понимаю: эту армию оставят, как и первую, без жалованья, без припасов, без одежды. О, негодяи, негодяи! — вскричал король, сжав лоб руками. — Вы еще что-то хотите мне сказать?
— Нечто малозначительное, государь. Господин Барада явился сегодня утром ко мне в магазин, чтобы купить драгоценности.
— Какие драгоценности?
— Колье, браслет, булавки для волос.
— И на много?
— На триста пистолей.
— Зачем ему колье, браслет, булавки для волос?
— Вероятно, для какой-нибудь любовницы, государь.
— Как! — сказал король. — Только вчера вечером он говорил мне, что ненавидит женщин. Что-нибудь еще?
— Это все, государь.
