Полупрезрительное и одновременно восхищенное отношение Вольтера к Шекспиру объясняется далеко не только и даже не столько личными вкусами главы французского Просвещения. Для деятелей Просвещения вообще характерны представления о вкусе как объективной категории. Со времен Буало считалось (точнее: впервые было четко теоретически сформулировано), что литература имеет вечную и неизменную норму — античную словесность, отшлифованную и доведенную до совершенства великими французами XVII в. (например, Корнелем и Расином). Все остальное — просторечия, неожиданные и смелые метафоры, изображение глубинных страстей и т. п., все нарушающее меру и порядок, есть признаки дикости и варварства, каковые являются не просто оценочными категориями, но обозначением состояния людей — в том числе и писателей, — не достигших подлинной цивилизации, воплощенной в античности и Просвещении.
Вторая из упомянутых пьес посвящена, скорее всего, либо третьему подвигу Геракла (см. примеч. к части 1, гл. X), когда он поймал живым страшного Эрифманского вепря, либо т. н. Калидонской охоте.
Брадаманта — одна из героинь эпопеи итальянского поэта Лудовико Ариосто (1474–1533) «Неистовый Роланд» (первое изд. в 1516 г., последняя, третья редакция — в 1532 г.), сестра Рено де Монтобана, прекрасная воительница.