17 марта 1941 года (с этого начинается роман) к Луне стартовал космический корабль, построенный по проекту советского профессора Вячеслава Сергеева. Экипаж формировался на конкурсной основе: из восьмисот кандидатов было отобрано всего десять человек. «Ни одного солидного ученого не оказалось среди людей, решившихся испытать риск первого межпланетного полета. Это сначала несколько обескуражило организаторов полета. Но профессор Сергеев, твердо веривший в благополучный исход предприятия, решил, что так даже лучше: пусть этот полет не даст особенно ценных научных наблюдений; зато он будет очень важен в другом отношении: он наглядно покажет безопасность межпланетных полетов, и в следующих экспедициях уже не побоятся принять участие ученые – астрономы, физики, геологи. А теперь – вполне естественно, что молодежь, меньше оглядывающаяся назад и с большей смелостью и бодростью стремящаяся вперед, первая заносит ногу на борт межпланетного корабля». В детали предстоящего полета посвящен, собственно, только один член экипажа – пилот Семен Тер-Степанов. Остальные мало что знают о космосе, ну разве что по книжкам Фламмариона, читанным в детстве. К тому же профессор Сергеев ошибся в расчетах, и ракета не попала на Луну. Зато она попала на астероид Церера, который астронавты тут же переименовали в «планету КИМ», то есть в «планету Коммунистического Интернационала Молодежи».
«Вообще-то Палей задумал очень интересный эксперимент: показать, как будет выживать человеческая колония на обломке космической скалы, – писал один из критиков, не очень, правда, расположенный к автору. – Однако автору явно не хватило собственных знаний, и вполне реальные проблемы, встающие перед „кимовцами“, он навострился решать фантастическими методами: то обнаружится какой-то особый состав, скрепляющий алюминий, то среди оборудования ракеты вдруг появится прибор, преобразующий чистый графит в питательные таблетки, – подлинной робинзонады в духе „Таинственного острова“ не получилось. В итоге приключения одиннадцати молодых людей на Церере свелись к строительству дома, чтению лекций и образованию семейных пар с последующим рождением потомства и перераспределением комнат. В конце концов космическим робинзонам удается обнаружить на Церере озеро перекиси водорода, которую они электролизом разлагают на водород и кислород, наполняя постепенно топливные баки ракеты. Когда этот процесс был закончен, ракета взяла курс на Землю и совершила посадку 10 апреля 1961 года на территории Украины. Оказалось, что за время отсутствия „кимовцев“ произошла Мировая Революция и весь мир превратился в единый Союз Советских Республик. Космические робинзоны и их дети с радостью вливаются в дружную семью народов».
Впрочем, критика фантастики тех лет опиралась в основном на простой тезис: если ты задумал такую книгу, то изволь знакомить читателей с конкретными успехами науки и техники. Понятно, делать это легче, проштудировав как можно внимательнее все технические и научные замечания, высказанные в трудах Маркса и Энгельса, Ленина и Сталина.
А. Р. Палей вполне разделял эти взгляды.
В большом обозрении «Научно-фантастическая литература» («Литературная учеба», 1936) он старательно фиксировал каждую мелочь, каждый просчет рецензируемых им авторов. Вот Вениамин Каверин неверно описал действие бумеранга… Вот Алексей Толстой ошибся, утверждая, что Земля с Марса будет выглядеть как красная звезда… Вот он же пролетел, описав луч гиперболоида как белую раскаленную спицу, пронизывающую воздух, а ведь никак нельзя увидеть такой луч со стороны. «В противоположность произведениям этих авторов, – решительно отмечал А. Р. Палей, – роман инженера Н. Комарова (малозаметного автора, не оставившего никаких следов в фантастике, –
В лучшем произведении А. Р. Палея (роман «Остров Таусена», 1948) советские специалисты – журналист Гущин и биолог Цветков на неизвестном островке в Белом море случайно натыкаются на тайную научную колонию. Это скрывающийся от фашистов, захвативших его страну, норвежский академик Таусен ведет тут глубокие изыскания в области эндокринологии. «Я всегда работал над опытными животными, как скульптор, – говорит он неожиданным гостям. – Моим материалом всегда были не глина и камень, а живое, чувствующее, подвижное тело…»