Красный сфинкс. Голубка полностью

— "… весьма ненадежно". Как! Весьма ненадежно?

— Это значит, что ваше величество больны, и очень больны, во всяком случае, по мнению герцога Лотарингского.

— Ах, значит, — побледнев, сказал король, — я болен, и очень болен!

Подойдя к зеркалу, он посмотрел на себя, поискал в карманах флакон с нюхательной солью, не найдя его, покачал головой и, сделав над собой усилие, взволнованным голосом стал читать дальше:

— "… почему бы в случае его смерти не выдать Прокриду…" Прокриду?

— Да, королеву, — ответил Россиньоль. — Прокрида была неверной женой Кефала.

— "… не выдать королеву за Юпитера?" За Месье? — воскликнул король.

— Да, государь, за Месье.

— За Месье!

Король вытер платком струившийся по лбу пот и продолжал:

— "Ходят слухи, что Оракул…"

— Господин кардинал.

— "… хочет избавиться от Прокриды и выдать Венеру…"

Король посмотрел на Россиньоля, который, отвечая королю, продолжал на все лады переворачивать бумагу, что была у него в руках.

— Венеру? — нетерпеливо переспросил король.

— Госпожу де Комбале, госпожу де Комбале, — быстро сказал Россиньоль.

— "… за Кефала", — прочел король. — Меня женить на госпоже де Комбале? Меня? Откуда они это взяли?.. "Пока пусть Юпитер", то есть Месье, "продолжает ухаживать за Гебой…"

— За принцессой Марией.

— "… притворяясь, что из-за этой страсти находится в крайнем разладе с Юноной".

— С королевой-матерью.

— "Важно, чтобы Оракул", то есть кардинал, "хоть он большой хитрец или, вернее, считает себя таковым, ошибался, думая, что Юпитер влюблен в Гебу". Подписано: "Ми — нос".

— Карл Четвертый.

— Ах, — пробормотал король, — вот он, секрет этой великой любви, приносимой в жертву ради поста главного наместника! Ах, мое здоровье весьма ненадежно! Ах, когда я умру, мою вдову выдадут за моего брата! Но, слава Богу, хоть я болен, и очень болен, как они говорят, но еще не умер. Значит, мой брат — заговорщик! И если заговор откроется, он сможет скрыться в Лотарингии у гостеприимного герцога! Разве Франция не в состоянии за один раз проглотить и Лотарингию, и ее герцога? Выходит, мало того, что она дала нам Гизов!

И, резко обернувшись к Россиньолю, он спросил:

— А как попало это письмо в руки господина кардинала?

— Оно было доверено господину Сенелю.

— Одному из моих медиков, — сказал Людовик XIII. — Воистину, у меня отличное окружение!

— Но, предвидя заговор между лотарингским и французским дворами, отец Жозеф подкупил камердинера господина Сенеля.

— Похоже, этот отец Жозеф — ловкий человек, — сказал король.

Россиньоль подмигнул.

— Тень господина кардинала, — сказал он.

— И что же сделал камердинер Сенеля?

— Украл письмо и передал его нам.

— А что сделал Сенель?

— Поскольку он не успел еще отъехать далеко от Нанси, то вернулся и сказал герцогу, что по оплошности сжег его письмо вместе с другими бумагами. Герцог ничего не заподозрил и дал ему другое письмо — то, что получил его королевское высочество Месье.

— И что же ответил мой брат "Юпитер" мудрому "Миносу"? — спросил король с лихорадочным смехом, от которого его усы шевелились еще несколько мгновений, после того как он замолчал.

— Я еще не знаю. Его ответ у меня в руках.

— Как эта бумага, что вы держите, — его ответ?

— Да, государь.

— Дайте.

— Ваше величество ничего в нем не поймет, поскольку я сам еще ничего не понимаю.

— Почему?

— Потому что, когда первое письмо не дошло до адресата, они, боясь каких-либо неожиданностей, изобрели новый шифр.

Король взглянул на листок и прочел несколько совершенно непонятных слов:

"Astre se-Be-L ’amb рады-L MT-Se- хочет быть se".

— И вы сможете узнать, что это значит?

— Я буду знать это завтра, государь.

— Это не почерк моего брата.

— Нет; на этот раз камердинер не решился украсть письмо, боясь, что его заподозрят, и удовольствовался тем, что снял копию.

— И когда это письмо было написано?

— Сегодня около полудня, государь.

— И вы уже успели снять копию?

— Отец Жозеф передал мне ее в два часа.

Король на мгновение задумался, затем обернулся к маленькому человечку, который, взяв у него из рук письмо, продолжал трудиться над разгадкой.

— Вы останетесь со мной, не правда ли, господин Россиньоль? — спросил он.

— Да, государь, пока это письмо не будет расшифровано.

— Как до тех пор, пока это письмо не будет расшифровано? Я полагал, что вы на службе у господина кардинала?

— Я действительно у него на службе, но лишь до тех пор, пока он министр. Перестав им быть, он больше во мне не нуждается.

— Но я нуждаюсь в вас.

— Государь, — сказал Россиньоль, покачав головой столь решительно, что очки его едва не упали, — завтра я покидаю Францию.

— Почему?