– Мне очень жаль. Я понимаю ваши чувства – то есть хочу сказать, что, когда русские напали на нас, я тоже потерял друзей. Это не такая тяжелая потеря, как смерть ваших матери и отца, но… – Господи! У Эдвардса дрожали руки, он пытался найти слова утешения. – Мне очень жаль, что мы не успели прибыть сюда раньше. – Как любят говорить некоторые феминистки? Изнасилование это преступление, к которому прибегают все мужчины, чтобы подчинить себе всех женщин? Эдварде понял, что можно сделать что-то почти столь же утешительное. Он взял ее за руку; она не сопротивлялась. – Нужно уходить отсюда. Мы доставим вас туда, куда вы пожелаете. У вас наверняка где-то есть родственники или друзья. Мы отведем вас к ним, и они позаботятся о вас. Но оставаться здесь вам нельзя. Если вы останетесь тут, вас обязательно убьют. Вы понимаете?
Эдварде увидел в полумраке комнаты, как она кивнула головой.
– Да. А сейчас, пожалуйста…, пожалуйста, оставить меня одна. Я должна побыть немного одна.
– О'кей. – Он снова прикоснулся к ее щеке. – Если что-нибудь понадобится, зовите. – Эдварде спустился вниз. Там уже распоряжался Смит. На коленях стояли трое русских, с завязанными глазами, кляпами во рту и связанными за спиной руками. Гарсиа охранял их. Роджерс был в кухне. Смит копался в куче вещей и документов, собранных на столе.
– Итак, что тут у нас?
Смит посмотрел на офицера с чувством глубокого уважения.
– У нас, сэр, оказалось следующее: русский лейтенант с еще мокрым членом, мертвый сержант, мертвый рядовой и два живых. Вот что было в планшете у русского лейтенанта.
Эдварде взял карту и развернул ее.
– Вот это да! – с удовлетворением воскликнул он. Вся карта была испещрена массой пометок.
– Дальше – у нас теперь еще один бинокль, рация – жаль, что мы не можем пользоваться ею! Солдатские пайки. Внешне походят на дерьмо, но все-таки лучше чем ничего. Мы здорово провели эту операцию шкипер. Всего три выстрела – и у нас пять русских.
– Что нам нужно захватить, Джим?
– Только продукты, сэр. То есть, можно, конечно, взять пару русских автоматов, это усилит наше вооружение, но мы и без того нагружены до предела…
– Кроме того, наша задача не в том, чтобы вести боевые действия, а в том, чтобы заниматься разведкой.
– Думаю, нам надо прихватить кое-что из одежды – свитеры и тому подобное. Девушка пойдет с нами?
– Тут нет другого выхода.
– Да, это верно, – согласился Смит. – Надеюсь, она любит прогулки. Похоже, она в хорошей форме, вот только беременная. По-моему, на четвертом месяце.
– Беременна? – обернулся Гарсиа. – Изнасиловать беременную женщину?! – Он пробормотал что-то по-испански.
– Они что-нибудь говорили? – спросил Эдварде.
– Ни единого слова, сэр, – ответил Гарсиа.
– Джим, сходите за девушкой и приведите ее вниз. Ее зовут Вигдис. Проявите побольше такта.
– Не беспокойтесь, сэр. – Смит начал подниматься по лестнице.
– Кто из них лейтенант – тот, у которого висит?… – Гарсиа кивнул; и Эдварде подошел к русскому офицеру. Ему пришлось снять у него повязку с глаз и вынуть кляп изо рта. Русскому было примерно столько же лет, сколько и Эдвардсу. Он был весь в поту.
– Говорите по-английски? Лейтенант покачал головой.
– Spreche Deutsch.
Эдварде изучал немецкий в средней школе, но внезапно ему не захотелось говорить с этим человеком. Он уже принял решение убить его и не хотел говорить с тем, кого собирался лишить жизни, – это могло лечь на его совесть тяжким грузом. Эдвардсу не хотелось, чтобы совесть беспокоила его. Но в течение пары минут он смотрел на русского офицера, пытаясь понять, что за человек мог сделать то, что сделал этот русский. Американец ожидал увидеть в нем что-то чудовищное, но не увидел. Он поднял голову. Смит спускался по лестнице вместе с Вигдис.
– Она собрала все, что нужно, шкипер. Хорошую теплую одежду, удобные разношенные сапоги. Думаю, нужно дать ей флягу, альпаковую куртку и рюкзак. Я разрешил ей захватить с собой женские принадлежности, зубную щетку и гребень. Сейчас пойду раздобуду для всех нас мыло и, может быть, бритву.
– Нам предстоит долгий путь, сержант. – Эдварде повернулся к девушке. – Вигдис, мы скоро уходим. – Он снова посмотрел на русского офицера.
– Leutnant. Wofur? Warum?. Зачем – как вы могли сделать все это? Скажите это не для меня. Для нее.
Русский офицер уже знал, что его ждет. Он пожал плечами.
– Афганистан.
– Шкипер, но это военнопленные, – выпалил Роджерс. – Я хочу сказать, сэр, вы не можете…
– Джентльмены, в соответствии с Единым кодексом военного правосудия вы обвиняетесь в убийстве и изнасиловании. Эти преступления караются только одним наказанием – смертной казнью, – произнес Эдварде главным образом за тем, чтобы успокоить свою совесть в отношении двух остальных жизней. – Вы можете сказать что-нибудь в свое оправдание? Нет. Суд военного трибунала решает – вы признаны виновными и приговариваетесь к смертной казни. – Левой рукой Эдварде откинул назад голову лейтенанта, открыв его горло, и затем с силой ударил по гортани латунной рукояткой ножа. В комнате звук оказался удивительно громким, и Эдварде отбросил лейтенанта назад.
