– Через четыре минуты будем в приемном покое. – Санитар сосчитал пульс и сделал пометку. – Он не похож на еврея.
– Осторожнее с такими выражениями, – предостерег лейтенант.
– У меня жена – еврейка. У него быстро падает кровяное давление. – Санитар подумал было о том, чтобы начать внутривенное вливание, но решил не делать этого. Пусть это решение принимают хирурги.
– Ганс, ты сообщил по радио о нашем приезде?
– Да. Они готовы принять нас и знают о состоянии пострадавшего, – ответил водитель. – Кто сегодня дежурит, Зиглер?
– Надеюсь.
Водитель круто повернул налево, не выключая сирены, расчищающей им дорогу в потоке транспорта. Спустя минуту он остановил «мерседес» и подал машину задним ходом к дверям приемного покоя. Там их приезда ждали врач и два санитара.
Немецкие больницы отличаются своей высокой оперативностью. Не прошло и десяти минут, как пострадавший, ставший теперь пациентом, прошел первоначальную подготовку: ему ввели трубку в дыхательное горло, начали внутривенное вливание крови – IV группа, резус положительный – и противошокового средства, и сразу после этого ввезли каталку в отделение нейрохирургии для немедленной операции, которую будет вести профессор Антон Зиглер. Лейтенанту пришлось остаться в приемном покое вместе с врачом-регистратором.
– Так кто он такой? – спросил молодой доктор. Полицейский сообщил имеющиеся у него сведения.
– Немец?
– Что тут удивительного? – поднял брови лейтенант.
– Когда к нам поступило первое сообщение, передали, что вы будете сопровождать пострадавшего. Я решил, что это необычный, так сказать, случай, словно пострадал иностранец.
– За рулем автомобиля, сбившего его, сидела француженка.
– А-а, тогда понятно. Я принял его за иностранца.
– Почему?
– Когда я вводил ему трубку в дыхательное горло, обратил внимание на зубы. У него там несколько коронок из нержавеющей стали – очень небрежная работа.
– Может быть, он прибыл к нам из Восточной зоны, – предположил лейтенант. Врач поморщился.
– Зубы делал ему не немецкий врач. Даже сапожник справился бы с работой лучше. – Он принялся быстро заполнять бланк приема пострадавшего.
– Что вы хотите этим сказать?
– У него плохие зубы. Странно. Он в отличной физической форме, великолепное тело. Хорошо одет. Еврей. А вот зубы лечили ему очень плохо. – Доктор выпрямился. – Конечно, у нас здесь происходит много необычного.
– Где его личные вещи и одежда? – Лейтенант был любопытен от природы – одна из причин, по которой он стал полицейским после службы в бундесвере. Доктор проводил лейтенанта в комнату, где были сложены личные вещи пострадавшего и составлен их список для передачи на хранение в кладовую больницы.
Они увидели, что одежда аккуратно уложена одним из служащих приемного покоя, причем пиджак и рубашка лежат отдельно, чтобы кровь с них не испачкала остальное. Разменная мелочь, связка ключей и большой конверт при составлении списка были отложены в сторону. Санитар заполнял соответствующий бланк, перечисляя все найденное у пострадавшего.
Лейтенант взял большой конверт из плотной бумаги. Его отправили из Штутгарта вчера вечером. Наклеено несколько почтовых марок. Повинуясь внезапному побуждению, полицейский достал перочинный нож и вскрыл конверт. Ни доктор, ни санитар не возражали. В конце концов это лейтенант полиции.
Внутри конверта находились еще три – один побольше и два маленьких. Сначала лейтенант вскрыл тот, что был побольше, и достал находящиеся внутри бумаги. На листе он увидел схему. В ней не было ничего особенного, пока полицейский не заметил, что это фотокопия какого-то документа германской армии с пометкой «Секретно» в правом верхнем углу. Затем он обратил внимание на название – Ламмерсдорф. В руках полицейского находился план центра связи НАТО, расположенного меньше чем в тридцати километрах от того места, где они сейчас были. Лейтенант полиции был капитаном запаса германской армии и проходил службу в контрразведке. Кто же этот Зигфрид Баум? Он вскрыл остальные конверты, затем подошел к телефону.
