Как уже было сказано выше, вся сеть русских чрезвычаек построена на принципе централизации. Таким образом, личный состав чрезвычаек всегда назначался из центра и от местных властей совершенно не зависел. Это делало чрезвычайки необычайно сильным и страшным орудием, которое повиновалось только какой-то таинственной воле и, в случае необходимости, могло обращаться и против носителей советской власти. Чрезвычайки - иначе их называют «tsche-ka», по заглавным буквам Чр. Комиссии - арестовывают исключительно по своим ордерам, которые местными властями не контр-ассигнуются. Причины ареста, по большей части, следующие: 1) донос, 2) прошлая политическая деятельность, 3) социальное и имущественное положение, 4) преступление против советской власти. Последняя причина встречается очень редко, тем не менее, ею официально объясняются все аресты и расстрелы. Помимо перечисленных, существует еще одна причина ареста: заложничество. Творцы социалистического рая воскресили этот институт, давно уже забытый цивилизованными народами. Чаще всего заложники берутся при отступлении большевиков от какого-нибудь города. Участь этих несчастных предрешена: они беспощадно расстреливаются якобы в ответ на репрессии добровольцев, а на самом деле - в отместку за понесенное поражение. Берутся заложники и по другим поводам; так, когда началось польское наступление на запад России, по требованию всероссийской ЧК во многих городах были арестованы видные поляки и их семейства, многие из них уже погибли.
Арестованные содержатся в чрезвычайке без предъявления к ним какого бы то ни было обвинения и без всякого следствия. Они представляют из себя пушечное мясо; когда большевики терпят поражение на фронте либо когда где-нибудь внутри вспыхивает восстание против советской власти - в чрезвычайках данного района расстреливается несколько сот человек.
Понятно, что люди, арестованные чрезвычайками, знают заранее о своей участи. Сознание обреченности и постоянное ожидание своей очереди создают благоприятные условия для массового помешательства несчастных. Следствие установило, что значительная часть жертв чрезвычаек была казнена в состоянии более или менее полного умопомешательства. Обстоятельства казни потрясают. Вот несколько фактов, добытых следственной комиссией в Одессе:
I. В первые дни после эвакуации Одессы французами и захвата города большевиками, когда одесская чрезвычайка не имела еще собственного помещения и казни приходилось делать наспех, практиковался следующий способ. Обреченного приводили в клозет и наклоняли голову над чашкой. Палач сзади стрелял в голову. Бездыханное тело держали над чашкой, пока не стекала вся кровь. Затем спускали воду. Таким образом, убийство не оставляло никаких следов и не причиняло палачам хлопот по уборке (эти строки посвящаю наивным французским социалистам, которым Россия кажется коммунистическим раем).
II. Позже одесская чрезвычайка заняла один из лучших домов - дворцов в центре города. Казни производились днем и ночью. Обреченных вызывали по списку и выстраивали во внутреннем дворе. Тут же были палачи - преимущественно матросы (которые показали себя во всей русской революции исключительно аморальными и преступными людьми. Любопытная тема для социолога и психиатра). Палачи были пьяны и находились под действием наркотиков, которыми их снабжали перед каждой казнью руководители чека. В глубине двора находился узкий и темный спуск в подвал. Оттуда несчастных вызывали по три-четыре человека сразу; перед входом в подвал их раздевали догола и загоняли внутрь. В подвале царила кромешная тьма. Банда палачей становилась у входа и начинала расстреливать жертвы из револьверов. Вследствие темноты, первые выстрелы не убивали; несчастные начинали метаться по подвалу, натыкаясь на стены, разбивая себе руки и головы и падая друг на друга. От криков и выстрелов матросы зверели; они бросались внутрь, добивали жертвы рукоятками револьверов, вонзали пальцы в глаза и топтали тела ногами, превращая их в кровавое месиво. Теперь, когда значительная часть трупов обнаружена, эксперты-врачи содрогаются при виде переломленных позвонков, размозженных голов и вывернутых рук.
Для того чтобы стрельба и крики не доносились на улицу и не смущали обитателей коммунистического государства, практиковался следующий прием: во дворе постоянно стояли два грузовых автомобиля. Когда начиналась казнь, оба мотора заводились «на холостом ходу» и их оглушительное гудение покрывало звук выстрелов и нечеловеческие крики, доносившиеся из подвала. Жертвы, остававшиеся наверху в ожидании своей очереди, были всему этому свидетелями. Их счастье было, если очередь доходила до них. Однако чаще всего человек 20-25 отправлялись обратно в камеры под предлогом, что «сегодня уже поздно». В эти именно минуты многие и сходили с ума. Их расстреливали через два-три дня уже в бессознательном состоянии.
