С.П.Мельгунов
"Красный террор" в Россiи 1918 -- 1923
1918 -- 1923
"Страшная правда, но вeдь, правда"
Короленко
Оглавленiе
"Ecrasez l'infame!" (от автора) ... 7
Post scriptum (o матерiалах) ... 28
I. Институт заложников ... 37
II. "Террор навязан" (возстановленiе смертной казни и демагогiя большевиков) ... 55
III. Кровавая статистика 1918--1923 ... 72
IV. На гражданской войнe ... 138
V. "Классовый террор" (Крестьянскiя возстанiя, рабочее движенiе, интеллигенцiя) ... 151
VI. Произвол Ч. К. (Цинизм в казни; истязанiя и пытки; разнузданность палачей; смертники; насилiя над женщинами; "ущемленiе буржуазiи") ... 170
VII. "Кладбища живых" и "Дома мертвых" (тюрьма и ссылка) ... 247 {5}
VIII. "Краса и гордость" (состав Ч. К.; уголовщина; провокацiя; "революцiонное правосудiе") ... 271
Вмeсто послeсловiя
К процессу Конради ... 299
Почему? (по поводу книги Мартова о смертной казни) ... 304 {6}
"Ecrasez l'infame!"
(От автора к первому и второму изданiю)
"Народы подвинутся только тогда, когда сознают всю глубину своего паденiя".
Эдг. Кинэ.
"Незамeтно эта вещь вряд ли пройдет, если только у читателей и критики хватит мужества вчитаться (возможно и то: увидят, что тут разстрeливают, и обойдут сторонкой)" -- так писал Короленко Горнфельду по поводу разсказа Вл. Табурина "Жива душа", напечатаннаго в 1910 г. в "Русском Богатствe".
Мнe хотeлось бы, чтобы у того, кто возьмет в руки эту книгу, хватило мужества вчитаться в нее. Я знаю, что моя работа, во многих отношенiях, не отдeланная литературно, появилась в печати с этой стороны преждевременно. Но, сознавая это, я все же не имeл и не имeю в настоящее время сил, ни физических, ни моральных, придать ей надлежащую форму -- по крайней мeрe соотвeтствующую важности вопроса, которому она посвящена. Надо имeть дeйствительно желeзные нервы, чтобы спокойно {7} пережить и переработать в самом себe весь тот ужас, который выступает на послeдующих страницах.
Невольно вновь вспоминаешь слова В. Г. Короленко, мимолетно брошенныя им по поводу его работы над "Бытовым явленiем". Он писал Горнфельду в цитированном выше письмe из Алупки (18 апрeля): "работал над этим ужасным матерiалом о "смертниках", который каждый день по нeскольку часов отравлял мои нервы". И когда читатель перевернет послeднюю страницу моей книги, я думаю, он поймет то гнетущее чувство, которое должен был испытывать автор ея в теченiе долгих дней, погружаясь в моря крови, насилiя и неописуемых ужасов нашей современности. По сравненiю с нашими днями эпоха "Бытового явленiя" даже не блeдная копiя...1
Я думаю, что читатель получит нeкоторое моральное облегченiе при сознанiи, что, может быть, не все, что пройдет перед его глазами, будет отвeчать строгой исторической достовeрности. Иначе правда же не стоило бы жить. Надо было бы отречься от того проклятаго мiра, гдe возможна такая позорная дeйствительность, не возбуждающая чувства негодованiя и возмущенiя; надо было бы отречься от культуры, которая может ее молчаливо терпeть без протеста. И пожалeешь, как Герцен: "Невзначай сраженный пулей, я унес {8} бы с собой в могилу еще два-три вeрованiя"... Если вдуматься в описанное ниже, то правда же можно сойти с ума. Одни спокойно взирают, другiе спокойно совершают нeчто чудовищное, позорнeйшее для человeчества, претендующаго на культурное состоянiе. И спасает только все еще остающаяся вeра в будущее, о котором, кажется, Надсон сказал:
"Вeрь, настанет пора и погибнет Ваал
И вернется на землю любовь".
Историки давали и дают объясненiя и даже оправданiе террору эпохи французской революцiи; политики находят объясненiе и проклятой современности. Я не хочу давать объясненiе явленiю, которое, может быть, и должно быть только заклеймлено со стороны общественной морали и в его прошлом и в его настоящем. Я хочу только возстановить картину и этого прошлаго и этого настоящаго.
Пусть соцiологи и моралисты ищут объясненiе для современной человeческой жестокости в наслeдiи прошлаго и в кровавом угарe послeдней европейской войны, в паденiи человeческой морали и в искаженiи идеологических основ человeческой психики и мышленiя. Пусть психiатры отнесут все это в область болeзненных явленiй вeка; пусть припишут это влiянiю массоваго психоза.
Я хотeл бы прежде всего возстановить реальное изображенiе и прошлаго и настоящаго, которое так искажается и под рeзцом исторических изслeдованiй и в субъективной оцeнкe современнаго практическаго политика.
По плану моя работа естественно распадается на {9} три части: историческiй обзор, характеристика "краснаго террора" большевиков и так называемаго "террора бeлаго". Лишь случайное обстоятельство побудило меня выпустить первоначально как бы вторую часть работы, посвященную "красному террору".
Прозвучал выстрeл Конради, и подготовка к лозаннскому процессу2 заставила меня спeшно обработать часть того матерiала, который мнe удалось собрать.
