Я постараюсь подойти критически к тому материалу, который имеется в вашем распоряжении, и по возможности объективно вскрыть все то, что может быть заподозрено в своей политической недоброкачественности, т. е. выполнить отчасти ту работу, которую обязаны были, по моему мнению, проделать большевистские историки, утверждающие, что немецкие деньги – это только легенда, только миф, присущий истории всех революций. У меня отнюдь нет претензии на раскрытие тайны до конца. Да и время, очевидно, еще не пришло. Немецкие тайники, могущие пролить свет, все еще под крепким запором. Архивы в России недоступны эмигрантскому исследователю, и приходится пользоваться опубликованными отрывками документов из вторых рук, в цитатах тенденциозных большевистских изысканий. К тому же я не чувствую в себе способностей сыскных дел мастера, необходимых в тех случаях, когда историку по неизбежности приходится вступать на путь следователя. И тем не менее надо, поскольку это возможно, теперь же отделить шелуху в том, что мы знаем, – только таким путем возможно, хоть немного, прояснить темную главу в недавнем прошлом большевиков. Подобное прояснение настоятельно требуется в интересах современного изучения истории русской революции: следует установить какую то базу, из которой можно было бы исходить, и наметить вехи, указывающие на путь, по которому надлежит идти.
419
Обращу внимание почтенного публициста на то, что сам политический руководитель органа, в котором ставился Бурцеву недоуменный вопрос, в своем историческом труде о революции 17 г. давал еще более упрощенную концепцию. Касаясь августовской резолюции московского совещания общественных деятелей, Милюков писал: «после 3–5 июля собственно можно было бы говорить не только о «слепом увлечении», о «заблуждениях» и «увлечениях», о «невольном» содействии врагу. Факт подкупа влиятельных вождей революции германскими деньгами был установлен официально следственной властью». («История», II, 114).
420
Характерно, что все большевистские мемуаристы, отрицающие, конечно, по отношению к себе обвинения в каких-либо сношениях с немецкий правительством во время войны, безоговорочно определяют эти возможные отношения терминами: платные агенты, шпионы и пр., т. е. применяют ту неразборчивую квалификацию, которая, как было указано, вызывает протесты.
421
Троцкий здесь, как мы увидим, механически повторяет чужие слова, не потрудившись даже вникнуть в их смысл, – речь идет не об оригиналах, а о копиях группы документов, напечатанных в приложении к основной публикации.
422
Нельзя, конечно, к числу откликов на выступление Бернштейна отнести попутные замечания о «глупом заявлении» Бернштейна, которые можно найти в советской печати (например, в критической заметке Ленцера в «Красной Нови» (1925 г.) по поводу одной моей статьи в «На чужой стороне»).
Приходится начать издалека и напомнить о разоблачениях, появившихся в первый год войны в русской легальной печати. Так в № 3 журнала «Современный Мир» (1915 г.) была напечатана статья Гр. Алексинского (тогда еще эмигранта) под заголовком: «О провокации». Заимствуя из дипломатической «желтой книги», изданной французским министерством иностранных дел в первые месяцы войны, секретную записку немецкого генерального штаба от 19 марта 1913 г., в которой развивался план ослабления противной стороны в случае войны путем организации восстаний при посредстве особых агентов, завербованных среди влиятельных политических вождей революционных партий и снабженных соответствующими материальными ресурсами, автор статьи иллюстрировал практику уже эпохи войны примером некоего французского унтер-офицера Ренэ Тизона, освобожденного из плена в целях ведения пропаганды среди рабочих Франции в пользу мира с Германией. История Ренэ Тизона и его сношений с немецкий социал-демократом Зюдекумом, инспирировавшим французского унтер-офицера, была разоблачена на столбцах социалистической «Humanité». На основании данных, появившихся в № I женевской «Боротьбы», официального органа заграничной организации украинской соц. дем. рабочей партии (в феврале 15 г.), Алексинский рассказывая о том, что австрийцы пытаются делать в отношении русского фронта. Группой австрофильствующих русских украинцев-эмигрантов во Львове была создана организация – «Союз Освобождения Украины», поставившая себе целью возбудить революционное движение в Украине под флагом освобождения ее австро-венгерскими войсками. Союз издавал специальный орган «Ukrainische Nachrichten». «Боротьба» называла организаторов «Союза» – украинских соц. дем. Д. Донцова423, В. Дорошенко, М. Меленевского, И. Скоропись-Жолтуховского, А. Жука и М. Зализника, причислявшего себя к украинским соц.-рев., – платными слугами австрийского правительства и решительно протестовала против «позорного» дела на австрийские деньги подготовлять в России «украинское вооруженное восстание и рабочую революцию».
