Шуров родился в 1930 г. в Ленинграде. С детства проявлял интерес к точным наукам: математике, физике, химии. Уже в юном возрасте разрабатывал чертежи невероятных машин и аппаратов, словно Леонардо да Винчи, изучал литературу по медицине, антропологии, физиологии человека. Ленинградский голод времён Второй мировой войны трагически сказался и на его семье: не выжил никто, кроме него. После блокады что-то надломилось в нём, оставшиеся близкие и знакомые стали наблюдать в молодом человеке непонятные странности. Тем не менее Шуров закончил школу экстерном и успешно поступил в технологический институт. Тогда члены приёмной комиссии на вступительных экзаменах отметили экстраординарную логику данного абитуриента и необычно глубокие для его лет знания в интересующей области. Шуров с отличием стал специалистом, досрочно защитил кандидатскую диссертацию, и сразу после первой учёной степени амбициозно принялся за написание докторской работы.
Деятельность Игоря Демьяновича поражала фанатичной интенсивностью, из-под его пера выходили десятки научных трудов по инженерному делу. Шуров даже состоял в переписке с Градовым, часто пересекался с ним на различных научных мероприятиях, активно полемизировал с коллегой. Однако полемика вскоре превратилась в яростный спор по вине Шурова, ибо тот обвинил Аркадия Константиновича в недостаточной «горячности» и «искромётности» по отношению к науке и прогрессу. Градов, чувствуя неладное, как человек спокойный и воспитанный прекратил общение с истероидным знакомым. Шуров расценил это как «акт неаргументированного бойкота» и стал бестактно преследовать Градова на докладах, конференциях и собраниях. Аркадий Константинович дипломатично уклонялся от развития конфликта, демонстрируя учёную сдержанность и великодушие. Вскоре неадекватность Игоря Демьяновича стало замечать всё больше и больше коллег, среди научного сообщества поползли нехорошие слухи. На Шурова все начали косо смотреть.
Игорь Демьянович изначально помешался на хрупкости и уязвимости человека. Потеря нежизненно важного органа или конечности — в общем, инвалидизация человека выбрасывала его на самую нижнюю ступень социальной структуры, ибо слабый индивид из-за эгоистичных соображений остальных людей становился тяжёлой раздражающей обузой. ВИЧ, онкология, туберкулёз, аутоимунные и наследственные заболевания — неизлечимые диагнозы укорачивали и ухудшали жизнь несчастных, пока остальные вместо изобретения способа лечения просто старались от подобных отгородиться. Так мыслил Шуров. Но в то же время он считал, что благодаря аугментации, выразившейся в изобретении первых протезов, чипов и имплантов, люди смогут одолеть все болезни и недуги. Перед студентами Игорь Демьянович красноречиво ораторствовал, что наконец-то уходит эпоха слабого человека и начинается абсолютно новая эра, в которой человек могучий сможет прыгнуть выше своей головы и оказаться за гранью текущих возможностей. Он более не будет тормозиться слабостями собственного тела, прекратит быть его рабом, сможет достойно заниматься прогрессом и, вероятно, всё-таки откроет ключ к бессмертию и осознает трансцендентное.
Благодаря обширной научно-технической революции двадцатого века человечество действительно смогло продвинуться очень далеко вперёд. Но этого Шурову казалось мало. Учёный считал, что слишком большое количество ресурсов род людской вкладывает в военно-промышленный комплекс и цифровые технологии вместо того, чтобы интенсивнее продолжать развивать биотехнологии (биомедицину, биотехнику и биоинженерию) и аугментацию. В какой-то момент Игорь Демьянович попал под внимание государства в лице спецслужб, которое посчитало, что в текстах учёного просачивается явная крамола на текущий строй.
Однако ключевой поворот в жизни Шурова сыграли не слежка и разработка КГБ. Благодаря чувству собственного величия он вознёсся на какие-то невероятные небеса и ощущал себя чуть ли ни пророком нового грядущего тысячелетия. Вечно воодушевлённый, он взлетел на Олимп трибуны и был убеждён, что лишь одним своим видом поразит диссертационную комиссию. Но что-то пошло не так: то ли представители учёного сообщества уже наслышались не с лучшей стороны о деятельности и мировоззрении Шурова, настроившись предвзято, то ли он сам подготовился не очень хорошо, поверив в безграничные возможности своих личности и разума. Короче говоря, Игорь Демьянович докторскую не защитил и был оставлен в прежних кандидатах наук. После этого Шуров, видимо, окончательно сошёл с ума.
