— Гм, товарищ майор. Подозреваемый не способен самостоятельно перемещаться, — отозвался из убежища Инженера другой милиционер.
Через несколько минут Шурика вынесли, привязанного к носилкам. Злодей, казалось, ничего не мог говорить и лишь постанывал, время от времени подёргиваясь в ремнях. Видок у него был такой, как будто невидимый вампир успел проникнуть в его убежище и высосать из сумасшедшего учёного все жизненные силы. Глаза Инженер закрыл и иногда нёс под нос едва различимый бред. Милиционеры с опаской, но не без интереса разглядывали особо опасного преступника.
— Свои права ты знаешь, Шуров, — сказал Перов, поправив очки. Чокнутый изобретатель никак не отреагировал. Майор отвернулся и приказал своим: — Готовьте немедленно спецкапсулу для нашего ленинградского туриста!
Внезапно Шурик очнулся от странного транса и резко уставился точь-в-точь Коломину в глаза. Враждебный настрой мигом с него схлынул, и, казалось, Инженер хотел донести до своего оппонента что-то важное.
— Ярослав Леонидыч, Ярослав Леонидыч, — затараторил Шуров, когда его уже начали уносить прочь. — А ведь он был тоже моим творением! А они подло украли идею, перекроили на свой бездарный манер!
— Про «зайца»-то? — усмехнулся Коломин. — Да это мы уже поняли…
— Ты не понимаешь, капитан, речь не про ЗШ-01! Он тоже моё гениальное изобретение, а используется не в тех целях. Ну почему талантливый человек всегда должен терпеть подлости, зачем вечно должен нести крест?! — Инженер заёрзал на носилках, словно намереваясь выскользнуть из ремней. — Не верь им, Ярослав Леонидыч, не верь. Сложи же ты, ради Дарвина, два и два; не теорему Пуанкаре же разгадывать! Капитан, они…
— Да кто он, кто они, что за чушь ты несёшь? — оскалился Ярослав. Шуров со своими выходками ему порядком надоел.
— А ну заткнись уже! — один из людей Виолетты вогнал шприц в руку Шурика. Тот ахнул, дёрнулся в паре конвульсий, расслабился и закрыл глаза.
Роганова проверила пульс у Шурова.
— Мы введём его в глубокий сон, заморозим в криокапсуле и отправим обратно в тюрьму на озере. Да, правительство запретило его убивать, но о лишении сознания и заморозке речи не шло. Больше из-за него никто не пострадает, — устало объяснила Виолетта.
— Приезжай к нам в Москву почаще, — улыбнулся Ярослав. — И других тоже подначивай. Нужно чаще видеться.
— В Питере у меня дел выше крыши. Думал, этот персонаж — моя единственная забота? — Роганова кивнула на спящего Инженера. — До свидания, Ярослав!
— Пока, Виолка! — Коломин тепло обнял девушку на прощание.
Вскоре они сели в разные аэромобили, и каждый из них отправился в своём направлении.
Б.Л. Пастернак.
Тёмный московский вечер проникал сквозь немытые окна лестничного пролёта. Виднелся вечный и непрерывный столичный трафик, точно лента Мёбиуса, светились постоянно либо мигали оранжевые, реже — жёлтые, синие, голубые и красные огоньки. Вообще оранжевое освещение являлось одной из визитных карточек Москвы. Вдалеке носились разнообразные аэромобили; с текущей высоты сторонний наблюдатель также мог видеть аэропоезда и аэротрамваи, проносящиеся сквозь городскую застройку. На горизонте мрачными громадами застыли конусы теплоэлектростанции, а по разным сторонам света сбегали к вышине трубы теплоэлектроцентралей. Обычный пейзаж, раскрывавшийся с этажей многоэтажного дома на Нижегородской улице, что пролегала через рабочую часть юго-востока Москвы. Порой с трудом верилось, что до Таганки — центра Москвы — отсюда требовалось преодолеть всего лишь пару — другую километров. Истинная амбивалентность русской столицы!
На пыльном грязном подоконнике стояла пара жестяных банок, используемых в качестве пепельниц. Вместе с тройкой сонных мух время от времени пожужживали старые осветительные лампы. Верхние две трети стен окрашивались салатовой краской, которая уже успела частично отлупиться, а оставшаяся нижняя треть представлялась в тёмно-зелёном цвете. Ржавый мусоропровод являлся сильно потрёпанным и достаточно раздолбанным. Перила также погнулись и прогнулись в нескольких местах. Время от времени грохотал древний лифт-капсула, развозя пассажиров по неухоженным этажам.
